Человек из грязи, нежности и света
Шрифт:
– Ты похож на клоуна, – сказала она.
«Клоун, шут, комик, паяц, фигляр, – стал перебирать в уме синонимы этого слова Эскин, – и почему она назвала меня клоуном?! Наверное, потому что ей просто хочется меня уколоть, хотя бы из-за того, что я ее совсем не так понял».
В общем, он решил промолчать. Вместо слов он весьма красноречиво поправил измятую постель и накинул на нее обратно сброшенное покрывало.
– Ты хоть знаешь, из-за чего я сюда пришла?! – спросила его Дарья с улыбкой, полной иронии.
– Иногда незнание освобождает от ответственности, – слабо улыбнулся Эскин.
Он все еще не знал, что она от него хочет, и немного побаивался ее.
– Вот, – и она протянула ему запечатанный конверт.
Эскин с интересом раскрыл конверт и быстро пробежал глазами по лежащей в нем бумаге.
Эта была та самая выдержка из письма российского посла в Гонконге. В письме, также сообщалось, что Тарговиц не скрыл от австралийских моряков, что он упал в море при крушении своего вертолета.
Следовательно, необитаемый остров, на котором он оставил его отца с Маргаритой мог находиться от Гонконга в радиусе тысячи километров, примерно, на столько хватает горючего в баке этого вертолета.
Эскин был весь в раздумьях. Что-то явно мешало ему думать, ах, да, насмешливый взгляд Дарьи.
– Тебе весело?! – удивился он.
– А ты бы, наверное, хотел, чтоб я плакала, – Дарья явно хотела его укусить.
Как совершенно непонятая им молодая красивая, пусть даже замужняя женщина, она чувствовала себя слишком весело, и с большой охотой свои эмоции изливала на Эскина.
– Что она здесь делает и почему она тебя называет на ты, – зашла в спальню возмущенная Алла, а вслед за ней и настороженная Лулу.
– Она принесла от твоего отца весточку о моем отце, – улыбнулся Эскин, протягивая ей перепечатанную выдержку из посольского письма. Алла быстро прочла, а затем отдала бумагу с конвертом Лулу. Лулу сделала вид, что читает, хотя исподтишка подглядывала за всеми.
– А почему вы вдруг оказались в спальне? – не отставала от Эскина Алла.
– Совершенно случайно! Просто зашли и все! – покраснел Эскин.
– Ну-ну, – хмуро поглядела на Дарью с Эскиным Алла, и с явным подозрением сорвала с кровати покрывало.
– А это еще что?! – с гневом спросила она, протягивая ошарашенной Дарье ее же шпильку с золотой бабочкой, которая выпала у нее с левой стороны, по-видимому, когда она боролась с Эскиным. Золотая бабочка, выглядывшая у Дарьи с правой стороны заколотых волос, красноречиво свидетельствовала о том, что это ее шпилька.
– Ну, что, умолкла, животное?! – злобно прошептала Алла, разрывая на Дарье голубое, из тонкого шифона, платье.
– Лев Абрамович, заступитесь! – возмущенно прокричала Дарья, падая на кровать от резкого толчка Аллы.
– А при чем здесь я, – вздохнул Эскин, – сама кашу заварила, сама и расхлебывай!
Правда, когда к Алле присоединилась еще и Лулу, явно пытающаяся выдрать все волосы на голове Дарьи, Эскин все же вмешался.
– Да это просто недоразумение! – закричал он. – Она совсем случайно обронила ее, когда разглядывала покрывало на кровати!
Крик Эскина немного утихомирил дерущихся женщин.
– Между прочим, между нами ничего не было, – сказал Эскин.
– Так я тебе и поверила, – усмехнулась Алла, а вслед за ней и Лулу.
– Так вы, выходит, обе – его жены, – ошеломленно прошептала Дарья, все еще беспомощно лежащая на кровати.
– А тебе, что, завидно?! – спросила Алла. Она никак не хотела, чтобы эта вертихвостка, окрутившая его отца, еще бросалась и на ее мужа.
– Отец-то мой, наверное, староват для тебя?!
Дарья обиженно вздохнула, но боялась заговорить.
«И почему люди не могут научиться забывать свои обиды?! – задумался Эскин. – Неужели они настолько несовершенные создания?! И чувство собственности, насколько оно отвратительно и мелко?!»
Хотя в то же время он восторгался и Аллой, и Лулу, их отчаянной борьбе за него, их любовью, которой они метили вокруг себя все пространство.
«Все же жизнь удивительная штука, – задумался Эскин, – ведь по сути своей мы никогда не бываем свободны! Мы постоянно ограничиваем себя друг другом! А с другой стороны, мы с поразительным упорством добиваемся этого ограничения!»
Их совпадающие друг с другом, одинаково жалостливые взгляды, кидаемые на Дарью, неожиданно вызвали ее слезы.
Мало того, они все вместе втроем крепко обнялись у нее на глазах и облегченно рассмеялись, и тут впервые в своей жизни плачущая Дарья увидела воочию настоящую любовь, и еще сильнее разревелась от жалости к себе и ко всему человечеству.
– Так ты, значит, действительно с ней не был, – зачарованно прошептала Алла, глядя Эскину в глаза.
– А ты сомневалась?! – вздохнул Эскин.
– Совсем немного, – призналась она.
– Лулу тоже думать, – прошептала Лулу.
И у Эскина от счастья из глаз вытекли слезы. Он плакал, нисколько не стесняясь своих слез, ибо истинная любовь побеждает и соблазн, и ревность…
Глава 73. Когда любимая сходит с ума
Ловить кроликов с помощью дубинки дяде Абраму становилось все сложнее.
Эти шельмы, будто сговорились между собой не покидать своих норок, а может, они просто решили перебраться на другой конец острова, очень возмутившись такому хищному истреблению своих сородичей?! И все же за неделю ему удалось набить столько кроликов, что из их шкурок он смог сделать набедренную повязку для Риты и подвесную колыбельку для маленькой Анечки.
Сначала дядя Абрам связал из прутьев каркас в виде короба, а потом и изнутри и снаружи обделал его кроличьими шкурками. Вместо подгузников они с Ритой стали использовать сухую траву. Пока дядя Абрам охотился на кроликов,
Рита неожиданно обнаружила росший здесь в большом количестве земляной орех – арахис, а еще, через несколько дней, она научилась ловить и жарить мидий, которые сплошным покровом облегали розовые скалы, выступающие из моря.
Казалось, все было хорошо, и была любовь, была прекрасная дочка, Анечка, о которой они заботились, и все же в этом благодатном месте, так странно похожем на рай, их души внезапно поймала в свои коварные силки ужасная депрессия.