Чтение онлайн

– Смотри, Эскин, если он сегодня вечером домой не вернется, то я от тебя уйду, – пригрозила еще более сурово Соня.

«Ну и черт с тобой, – подумал Эскин, – уйдешь – не уйдешь, найдешь еще кого-нибудь или не найдешь! А мне все терпеть?!»

Весь вечер Соня пробродила по квартире в тревожном ожидании, а потом не захотела даже ложиться с Эскиным в одну кровать. И все же посреди ночи она к нему пришла.

– Не могу заснуть, – пожаловалась Соня.

– Я тоже, – глубоко вздохнул Эскин, и они тут же совокупились. Эскин целовал Соню, будто расставался с нею навсегда.

Она плакала, а он с вожделением пил ее слезы, быстро слизывая их со щек. Лишь под утро она успокоилась и уснула в его объятьях.

Биоритмы их существования настолько сблизились, что они проснулись одновременно ближе к обеду, в полдень.

– И почему его до сих пор нет?! – зевнула Соня.

– Наверное, он от нас устал, – осторожно предположил Эскин.

– Это уж точно, – неожиданно согласилась Соня, – уж как вы меня пронзали, с каким остервенением набрасывались на меня! Не всякий выдержит такой гонки!

– Ты это называла любовной войной, – с улыбкой вспомнил Эскин.

– Надо же, какая у тебя прекрасная память! – восхитилась Соня.

Эскину почудилось, что она издевается над ним. За окном ярко светило солнце.

Свет падал им в лицо, отчего их глаза сияли. Они уловили друг у друга в глазах это сияние и снова соединились.

Живот за последнее время у Сони заметно увеличился, и Эскин входил в нее осторожно, едва прикасаясь к ее животу.

Зато ее лоно было таким нежным и с таким трепетом отзывалось на его проникновение, что Эскин, не помня себя, в каком-то безумном порыве укусил ее за ухо.

Потом Сонино ухо долго болело и кровоточило.

– Прости, – шептал Эскин, – я не нарочно!

– Не нужно этого делать! – попросила она.

– Хорошо, больше не буду! – поклялся Эскин, но вечером, когда они совокупились, Эскин снова укусил ее за левое ухо.

– Ты просто какой-то дикий зверь, – пожаловалась она, протирая ухо перекисью водорода.

– Да хватит тебе! Я его что, откусил что ли?! – возмутился Эскин.

– Ну, ты же обещал, – всплакнула Соня.

– Ну, ладно, прости! – сказал Эскин.

Больше всего он злился на самого себя, он никак не мог себе простить того, что отдал Глеба Зэбке.

В отличие от Амулетова Глеб представал перед его мысленным взором совсем уж невинной жертвой.

Сначала в роли обманутого мужа, потом в роли рогоносца-мужа, согласившегося не просто терпеть его в качестве любовника, но даже на жизнь с ним втроем.

А какие интересные картины он писал?! А потом, несмотря на внешнюю суровость, низкий, слегка приплюснутый лоб, большую, слегка отвисшую челюсть и глаза, как бы навыкате, Глеб на самом деле был совершенно безобидным как ребенок.

– И почему он все же не идет? – грустно вздохнула Соня.

– Наверное, он устал от любовной войны, – повторил свою мысль Эскин.

Впрочем, это была не мысль, а всего лишь очередная лживая фраза, а поэтому Эскин произнес ее с таким негодованием в душе, что со стороны могло показаться, что он не говорит, а корчится в муках.

– Ты его так ненавидишь, что даже рожу корчишь, когда о нем говоришь! – вздохнула Соня, не понимая его гримасы.

– Я страдаю о нем, – признался Эскин.

– Так я тебе и поверила, – непонимание Сони опять выливалось в неприятную ссору, но Эскин смолчал.

Он вышел из квартиры, ссылаясь на головную боль, хотя на самом деле болела его душа.

«Наверное, это от нервов», – подумал Эскин. Отойдя от своего дома, на несколько шагов и углубившись в близлежащий парк, он опять позвонил Зэбке.

– Ну, что там у вас?! – вздохнул Зэбка.

По его голосу чувствовалось, что он уже жалел, что связался с Эскиным.

– Что, опять какой-то древний муж решил посетить свою женушку?! – со злой иронией спросил он.

– Нет, – тяжело вздохнул Эскин, – просто я хочу, чтобы вы его отпустили!

– А больше ты ничего не хочешь, сизый голубочек? – надрывный смех Зэбки чем-то напоминал звук расстроенного пианино.

– А если я опять заплачу и еще больше?! – сглотнув слюну, спросил Эскин.

– Засунь свои деньги себе в задницу, а меня больше не тревожь, если не хочешь оказаться в одной палате с мужьями своей гребанной жены! – огрызнулся Зэбка и отключился. Эскин молча сел у дерева на траву и заплакал. Неожиданно зазвонил телефон и он услышал голос матери.

– Лева, ты не знаешь, где отец?!

– Нет, – Эскин вяло откликнулся.

Он уже не хотел ни с кем говорить.

– Он обещал мне три дня назад приехать, чтобы оформить развод, но его почему-то нет!

– Ну, а я-то здесь причем?! – закричал Эскин. – Он с какой-то там дурой в телешоу в любви объясняется сутками, ты назло ему выходишь замуж за собственного ученика, а я вам что, нянька, что ли?!

– Какой же ты, хам, – заплакала мать и отключилась.

– Вот, если бы я мог так ото всех разом отключиться! – Эскин порылся у себя в карманах и нашел нож.

И все же, резать вены как Глебу ему не хотелось.

Он еще раз взглянул на сумрачное небо, с тоской сплюнул и пошел домой. Соня продолжала валяться на кровати голой. Неожиданно ему пришла в голову мысль, что для некоторых людей время останавливается или идет так медленно, что они даже не ощущают его таинственного хода.

– Эскин! – резко окликнула его Соня, повернувшись к нему злым лицом.

– Что?! – съежился Эскин.

– Мне только что звонил Глеб из психушки!

– И что?! – Эскин напряженно вглядывался в ее расширенные зрачки.

– О, Боже, какое же ты животное, Эскин! – заплакала она.

– А кто ему дал телефон?! – Эскин почувствовал, как вся его голова наливается кровью.

– Разве это имеет какое-то значение?!

– Ну, да! Конечно! – он переминался с ноги на ногу, он не знал, что делать и поэтому заплакал.

Соня плакала громче, и ее было жалко, но она была сумасшедшей, и это Эскин тоже понимал.

Во всех ее поступках отсутствовала логика, и только одной ей он благодарен за весь абсурд своего существования.