Чтение онлайн

– Наверное, опять что-то замышляет, – прошептала Рита.

– Ты права, – с сочувствием поглядел на нее дядя Абрам.

– Мне западло быть шестеркой, – повысила свой голос Рита.

– Но ты же загубишь ребенка! – заволновался дядя Абрам, но Рита тут же улыбнулась, приложив палец к губам и подмигнув ему.

– Ладно, я согласен, будем голодать, – улыбнулся дядя Абрам, – вода, в чистом виде тоже полезный продукт. Поль Брэгг ее назвал врачом природы.

– Молодец! – похвалила его Рита.

Дядя Абрам приложил свое ухо к ее животу и тихо заплакал, он уже слушал как их ребенок возится в ее утробе, а еще он думал, что их игра всего лишь жалкая уловка, которая ни к чему не приведет.

Весь следующий день они опять провели в шалаше.

Рита опять смеялась и чувствовала себя на удивление бодро.

Она так же, как и вчера, говорила, что ей западло быть шестеркой, а если ребенок погибнет, то это будет на совести продюсера.

Продюсер молчал, и это еще больше усугубляло общую картину их мучительного ожидания, и не менее мучительного голода.

– Эй, ты, тварь безмозглая! Если мой ребенок погибнет, то я подожгу всю твою блядскую квартиру! У меня зажигалка есть! – крикнула Рита, и тут же на них с потолка обрушились мощные потоки воды.

Они сорвали с их жалкого шалаша измазанные зеленкой простыни и даже порушили их мебель. Дядя Абрам с Ритой насквозь мокрые выскочили из шалаша.

– Я открываю вам дверь! – крикнул продюсер. Они кинулись к входной двери, но раскрыв ее, они очутились в большой зале, странно напоминающей интерьер средневекового замка.

Помимо мечей и рыцарских доспехов, висевших на стенах, и у камина, украшенного головой льва сверху, в котором горел огонь, их внимание привлек здоровенный дубовый стол, растянувшийся во всю длину залы, и заставленный множеством всевозможных яств.

Там стояло в хрустальных графинах какое-то легкое вино золотистого и ярко-красного цвета, на больших серебряных чашах разместились виноградные гроздья с плодами манго и авокадо, а на тарелках лежали запеченные в печке туши поросят и гусей.

Они увидели, что в этой зале есть и другая раскрытая дверь, но чувство голода настолько было велико, что они сели за стол на старинные дубовые кресла и стали с жадностью поедать все, что попадалось им под руку.

Когда дядя Абрам с Ритой наелись, они кинулись в другую комнату, которая представляла собой огромный бассейн, выложенный розовым мрамором, по другую сторону которого располагалась другая дверь.

– Я не умею плавать! – заплакала Рита.

– Ничего страшного! – улыбнулся дядя Абрам и раздевшись нырнул в бассейн.

Бассейн был настолько глубоким, что дядя Абрам с головой ушел на дно. Тогда он вылез из бассейна и снова оделся.

– Ничего страшного, – опять в задумчивости повторил он свою фразу. Когда они вернулись в средневековую залу, дядя Абрам очень внимательно рассмотрел всю мебель, но все было таким громоздким, что даже не проходило через дверь.

Тогда они с Ритой вернулись в старую квартиру и взяли оттуда диван, когда они донесли этот диван до бассейна, Рита заругалась матом.

У края бассейна с их стороны плавала надувная резиновая лодка голубого цвета с двумя сиденьями и веслами. Они сели в нее и переплыли бассейн.

Вхождение в новую комнату очень шокировало их. Абсолютно все, и стены, и потолок представляли из себя огромный коллаж из цветных фотографий их обнаженных и совокупляющихся друг с другом тел.

– Однако как ужасно выглядит все это со стороны, – вздохнул дядя Абрам.

– Ништяк! – улыбнулась Рита. – В смысле прекрасно! Х*ровато только то, что на тебя все время кто-то исподтишка пялится!

Больше всего их изумила фотография, где они в последний раз совокуплялись в шалаше.

Это фото произвело на них сильный парализующий эффект. Они, молча, несколько минут стояли возле этой фотографии, пока дядя Абрам не закашлялся от возмущения.

– Сучара! – цыкнула языком Рита.

– Кто?! – покраснел дядя Абрам.

– Да, этот маньяк!

– Конечно, сучара, – согласился он с Ритой. Неожиданно картинка их совокупления превратилась в живое голографическое изображение.

Голографический дядя Абрам над Ритой пыхтел как паровоз. Настоящий дядя Абрам имел даже возможность прикоснуться к его мокрой спине.

– Просто мистика какая-то! – с испугом воскликнул он.

– Не мистика, а просто х*истика на грани фантастики! – усмехнулась с пониманием Рита.

Учащенное дыхание голографической Риты уже нисколько не смущало ее, как и сам акт, воспроизведенный перед ними до мельчайших подробностей.

Вдруг живого дядю Абрама потянуло к живой Рите.

Свой пример был для них более чем заразителен.

Когда голографический дядя Абрам встал над ними во весь рост, дядя Абрам излил в Риту не просто свое семя, а свое безумие, ибо ему уже показалось, что он сходит с ума.

Однако самым неприятным было то, что его голографический двойник разглядывал их с Ритой с презрительной усмешкой, а еще у дяди Абрама было ощущение, что он видит сам себя в зеркале.

– Это все говно! – легко развеяла его страхи Рита. – Ты главное не смотри на него и не думай о нем! Ну, как обыкновенный телек!

«О, Боже, она такая дикая и бескультурная, но как же с ней легко!», – с облегчением подумал дядя Абрам.

Эскин верил, что рано или поздно он найдет своего отца. Во всяком случае, из разговора с двумя дежурными администраторами и одной горничной, он уже выяснил имена и фамилии двух продюсеров с телевидения, которые и занимались съемкой этого злополучного реалити-шоу с дядей Абрамом, после которого он так ловко провалился сквозь землю.

Лулу везде следовала за ним, как тень, она очень боялась его потерять, а поэтому караулила Эскина даже возле туалета.

Ее детская непосредственность очень смешила обслуживающий персонал. Везде, где могла, она держалась за ручку Эскина, и не выпускала ее из своей, даже в то время, когда он с кем-нибудь разговаривал.

В ресторане она каждое блюдо ела, помогая себе и ложкой, и вилкой, и рукой.

Любые попытки Эскина объяснить ей, что в приличном обществе так делать не принято, встречались с ее стороны смехом. Почему-то ей казалось, что Эскин с ней шутит.