Чтение онлайн

Но стоило ему только заговорить о крайнем случае, как Тамара тут же отказалась от мини-аборта, и теперь страдающий Секин с невероятной тоской задумывался о своем будущем.

Даже немного повеселев от общения с Эскиным и с Лулу, он все еще ворошил в своей памяти недавний разговор с Тамарой.

Поэтому обращение к нему Эскина с просьбой устроить встречу с Мартыновым, застала его несколько врасплох, поскольку именно Мартынову он был очень обязан за беременность Тамары, так как до этого Мартынов продал ему свою чудодейственную мазь, уверяя, что стоит ему до соития только натереть член этой самой мазью, как ни одна зараза к нему ни за что не прицепится, и ни одна женщина от него не залетит!

Секин был так уверен в этой мази, что сразу же решил проверить ее чудодейственную силу на своей подруге Тамаре. Теперь же он вынашивал только одну мысль, как бы отомстить этому козлу-оккультисту Мартынову.

Услышав же просьбу Эскина, он его стал всячески отговаривать от встречи с Мартыновым, убеждая, что все оккультисты – мошенники и негодяи, которых надо по возможности просто убивать!

– Так вы же вроде были друзьями! – удивился Эскин.

– Тамбовский волк ему товарищ! – сдвинул брови Секин.

– Я согласен, что все они мошенники, но мне все равно надо с ним встретиться! – с мольбой поглядел на него Эскин.

– Хорошо! Но только ради тебя, – удрученно кивнул головой Секин.

Оккультиста Мартынова они разбудили посреди ночи, когда он спал сразу с тремя женщинами, тоже страстными приверженницами оккультизма.

В последнее время Мартынов увлекся сексуальным магнетизмом, так называемой магией пола, поэтому приход своего пьяного приятеля с не менее пьяным другом, и с необыкновенно эмоциональной мулаткой воспринял без всякого энтузиазма.

– Опять мазь понадобилась, – полюбопытствовал с порога Мартынов.

– А ты что, хочешь повысить уровень рождаемости?! – хмуро поглядел на него Секин.

– Друзья! Не стоит огорчаться, у меня в сумке еще две бутылки «Пшеничной», с помощью которой мы познаем все тайны оккультизма, – вмешался Эскин.

– Ну, заходите, – подобрел Мартынов, – только на кухню, а то я в комнате опыты провожу!

– Понятно! – хмыкнул Секин, разглядывая на вешалке в коридоре женские плащи и сумочки и три пары разноцветных туфель.

– Лулу хотеть спать, – обмякла на плече у Эскина Лулу, и он ее еле-еле дотащил до табурета на кухне. Там они все вместе сели за стол.

Лулу сразу же уснула на плече Эскина, а он стал выпытывать у Мартынова все, что есть нового в современном оккультизме, особенно связанного с половой близостью. У Мартынова на миг появилось ощущение, что Эскин уже успел заглянуть к нему в спальню и поэтому нес всякую околесицу.

– Оккультизм и секс движутся по разным орбитам, но в одном и том же направлении, – заговорил он, выпив свой первый стакан.

– А если поподробнее! – попросил Эскин.

– Современная оккультная наука определяет секс как глубокое проникновение в сферу неведомого! В частности, в женщину недоступную рациональному познаванию!

– Особенно при помощи чудненьких мазей, – заржал Секин, но Эскин так жалобно поглядел на него, что Иван Иванович сразу принял серьезный вид, – это я так, к слову!

– А еще чего-нибудь расскажите, – попросил Эскин, опять разливая «Пшеничную» по стаканам.

– Настоящий оккультист в сексе руководствуется не внешними изменениями, а таинственным просветлением души! – провозгласил Мартынов и, чокнувшись со всеми, выпил, и замолчал. Ему очень хотелось, чтобы они ушли, но как это сделать культурно он не знал.

– А на чем для оккультиста основывается секс?! – не унимался Эскин.

Он уже обнял свою спящую Лулу и усадил ее к себе на колени.

– Секс?! – покраснел Мартынов. – Ах, да, секс, секс основывается на явлениях так называемой подсознательной сферы.

– Особенно с мазью! – опять прыснул смехом Секин, и опять состроил мудрую рожу. Мартынов от огорчения выпил еще и еще «Пшеничной» и заговорил как по писаному:

– «Оккультная наука отличает механический секс от интуитивного!»

– Чего? Чего? – не понял Эскин.

– Ибо только интуитивный секс может раскрыть органы астрального восприятия, и таким образом полностью совпадает с практическим оккультизмом!

– А поподробнее! – пробормотал засыпающий Эскин.

– В теории, как и в практике сексуального оккультизма прославился американец – Рэндольф. Первая аксиома Рэндольфа гласит: «секс суть тела», а из этой аксиомы следует первое и самое главное наставление: «имейте хорошее астральное тело и будете иметь хороший астральный секс».

– Какой секс?! – спросил покачивающийся на своем табурете Секин.

Эскин уже спал вместе с Лулу, привалившись спиной к стене.

– Астральный, – повторил Мартынов, и выпив еще полстакана «Пшеничной», продолжил, – Рэндольф так часто прибегал к практике сексуального оккультизма, что, в конце концов, сделал свой самый главный вывод: «Момент наслаждения женщины должен совпадать с излиянием мужчины, иначе магического соединения нет!»

– А вы Апельгольца знаете?! – на мгновенье очнулся Эскин.

– Не Апельгольц, а Аппель и Гольц, – улыбнулся Мартынов, – Аппель – имя, а Гольц – фамилия.

– Так вы его знаете?! – повторил свой вопрос Эскин.

– Нет, не знаю, – вздохнул Мартынов, – но я о нем слышал от Эрики – самой просвещенной в сексе бабы и чуть-чуть в оккультизме.

Она издает журнал «Секс и оккультизм», уже по названию самого журнала видно, что секс она ставит на первое место, а оккультизм на второе.

В одном из номеров она посвятила Аппелю Гольцу статью, назвав ее «Необычные опыты Аппеля Гольца». Что писалось в этой статье, я уже подробно не помню, хотя, нет, помню! – Мартынов с ироничной улыбкой поглядел на спящих Секина, Эскина и Лулу, и пошел в спальню продолжать свои сексуально-оккультные опыты.

– Денег ему девать некуда, вот он с жиру и бесится! – сплюнула на рыцарские доспехи Рита.

В той самой комнате, где был создан коллаж из их фотографий, и где возникали как живые тени их голографические двойники,

Рите вдруг захотелось курить, и они попытались вернуться назад в старую квартиру, но дверь, ведущая в нее из средневековой залы была закрыта на замок.

Им стало понятно, что продюсер осознал свою оплошность и больше никогда не даст им ни сигарет с папиросами, ни огня.