Чтение онлайн

– Это Гончаров Дмитрий Александрович, талантливый хирург и вообще человек очень интересный, - объяснил он присутствующим.
– Как-то в Москве я был на его лекции и узнал много для себя нового.

Оба сотрудника снова кивнули, и Лидочка заметила настороженность в их позах. Видно было, что Гончарова они не знают.

Дмитрий Александрович и Лидочка сняли пальто. Володя отнес их в соседнюю комнату и вернулся обратно.

– Мы тут с Лидией Ивановной постояли немного за дверью, послушали, сказал Гончаров, садясь в кресло, подставленное Володей.
– Без всякого умысла, знаете ли. Просто, чтобы войти в ход дела. Послушали и поняли, что у вас идет принципиальный разговор.

– Да, пожалуй, - сказал Иконников, - разговор действительно принципиальный, вызванный чрезвычайными обстоятельствами.

– Они мне известны, - сказал Дмитрий Александрович.

Он снова задержал любопытствующий взгляд на Владимире Сергеевиче.

– Вот как! Тогда было бы интересно услышать ваше мнение по поводу двойников.

Дмитрий Александрович откинулся в кресле, принимая удобную позу и, глянув на профессора, спросил: - Да нужно ли оно? Не лучше ли узнать мнение самого компетентного здесь лица?

Он показал ладонью на Лидочку, которая сидела на своем месте, в волнении сжимая двумя руками сумку.

– Женское сердце, Роман Николаевич, более надежный свидетель, чем мужской ум. Ум скользит по поверхности вещей, а сердце охватывает их суть. Помните Батюшкова: "О, память сердца, ты сильней рассудка памяти печальной"? Лидочка, милая, будьте добры, скажите нам, кого из этих двух одинаково симпатичных мужчин вы любите? Не стесняйтесь, пожалуйста, ведь речь идет о его благополучии.

Лидочка, смутившись, пожала плечами и кивнула на Володю: - Его.

– А этого, похожего на него мужчину, вы тоже любите?

Лидочка отрицательно покачала головой, ничего не сказав.

– Ну вот и весь ответ, - развел руками Гончаров.
– О чем спор? Неужели из двух одинаковых по виду мужчин женщина полюбит искусственного и отвергнет настоящего? Я полагаю, женщины в таких вопросах разбираются лучше нас, мужчин.

– В самом деле, - продолжал он развивать свою мысль, обращаясь теперь к Семену Мироновичу.
– Вот если бы вам, простите, не знаю вашего имени...

– Семен Миронович.

– Если бы вам, Семен Миронович, предложили в подруги двух одинаково красивых женщин - настоящую и искусственную, какую бы из них вы выбрали?

Семен Миронович засмеялся, слегка зардевшись.

– Вы остроумный человек, Дмитрий Александрович, только ваши аргументы в данном случае не годятся.

– Какие же вам еще нужны аргументы?
– с искренним изумлением спросил Гончаров.

В разговор вмешался Виктор Иванович.

– Простите, я вас перебью, - сказал он, нацеливая на Гончарова указательный палец.
– У нас идет принципиальный разговор, в котором апелляция к сфере эмоций, мягко говоря, некорректна. Мы добрались до центрального пункта проблемы, и теперь требуется предельная точность. Ваш друг утверждает, что даже чрезвычайно подробная модель человека принципиально неспособна чувствовать.

– Он абсолютно прав. Мoдель - это модель, а человек - это человек. Я убежден, что наряду со вторым началом термодинамики, исключающим возможность самоорганизации мертвой материи, когда-нибудь столь же несомненным будет считаться некое начало кибернетики, отвергающее возможность создания живых существ искусственным путем. Я даже попытаюсь в общих чертах сформулировать его. Что-нибудь вроде: "Невозможно, пользуясь дискретными средствами моделирования, создать искусственную чувствующую плоть".

Взгляд Дмитрия Александровича излучал такое спокойствие и был так искренен, словно он вычитал про новое начало в научном труде, а не сформулировал его сам.

Сотрудники профессора переглянулись, не зная, как разговаривать с человеком, который не принимает правил ведения научного спора. Сам профессор занялся вдруг своим мундштуком - разобрал его и стал прочищать его над пепельницей разогнутой канцелярской скрепкой.

Глаза его между тем двумя голубыми каплями светились под крутым лбом, выдавая напряженную работу мысли.

– Если мне не изменяет память, - медленно сказал он, двигая взад-вперед скрепкой, - подобную идею вы высказывали в своей лекции, правда не в столь законченной и откровенной форме.

– Совершенно верно, - подтвердил Гончаров.
– И могу привести сколько угодно аргументов в ее пользу. Вот первый, касающийся пункта, который вы только что обсуждали. Важнейшим признаком живого организма является способность чувствовать. "Чувствую, следовательно, существую" - так бы я поправил формулу Декарта. Но чувство всегда субъективно, оно принадлежит единственному, переживается только им и никакими средствами не может быть передано другому. Искусство не в счет, оно передает нам лишь тени подлинных чувств. Следовательно, чувство так же недоступно для исследования, как какая-нибудь черная дыра, отстоящая на миллиарды световых лет от Земли. Но как, скажите мне, моделировать недоступное?

– Блестящий аргумент!
– воскликнул Володя.

– Простите, не согласен, - с вежливой твердостью возразил Иконников. Аргумент слишком расплывчат.

Дмитрий Александрович с улыбкой посмотрел на Володю.

– Ну что, мой друг, повторяется история многолетней давности. В те времена вы были моим оппонентом.

– Тогда я все на свете знал, - усмехнулся Володя.- Да вот поглупел с возрастом.

– Почти как Сократ!

Его взгляд не понравился Икoнникову.

– Ну что ж, - сказал он, хмурясь.
– Разговор у нас получился интересный, и, хотя истина в споре не родилась, кое в чем мы все-таки разобрались. Стало ясно, например, что разница между искусственным и естественным неуловима и объективно выявлена быть не может.

– Приехали!
– с горькой усмешкой сказал Володя.

– Вот именно, приехали!
– раздался вдруг резкий сорочий голос Стулова.
– И пора уже выходить.

– Да, пора выходить, - сказал он, вставая, - потому что всему должен быть конец. Товарищ капитан и вы, товарищ следователь, я думаю, вывод Романа Николаевича вам вполне ясен. Установить разницу между двойниками невозможно. Значит, нужно принять во внимание те действительно объективные факты, которые имеются. Владимир Сергеевич - главный инженер солидного предприятия, лицо уважаемое, его паспорт в полном порядке. Какие претензии могут быть к нему с вашей стороны?

Грузный Гринько посмотрел сверху на Соселию.

– Объективно говоря, никаких, а?

– Кроме того, что у них одинаковые паспорта, - довольно резко ответил Соселия.

– А уж вы с ним разбирайтесь, у кого дубликат!
– Стулов ткнул пальцем в сторону Володи.
– При чем здесь Владимир Сергеевич? Ни у него, ни у меня больше нет времени на разговоры. Нам надо идти. До свидания.

– Да, нам надо идти, - сказал и Владимир Сергеевич, вставая.
– До свидания.

При общем молчании оба вышли из кабинета. Лидочка растерянно посмотрела на Соселию и Гринько. Неужели все? Неужели они просто так дадут уйти двойнику? Ведь ничего не выяснено!