Чтение онлайн

– Что-то мы не в ту стець заехали, товарищи. Вопрос стоял так установить, кто такие граждане Колесниковы. Либо они двойники, либо, в самом деле, один настоящий, другой искусственный. Если верно последнее, то ладо разобраться, кто есть кто.

Профессор Иконников вставил новую сигарету в мундштук и щелкнул зажигалкой.

– Ну что ж, разумная постановка вопроса, - сказал он, разгоняя рукой сигаретный дым.
– Мы в самом деле несколько увлеклись теоретическими спорами и забыли о том, что у милиции есть своп интересы. Какие будут предложения?

Он сощурившись смотрел на сотрудников. Семен Миронович откинулся на стуле, принимая свободную позу, и распустил на шее галстук.

– Предлагаю тянуть спички, - сказал он, посмеиваясь.

– Семен, это несерьезно, - укоризненно бросил Виктор Иванович и повернулся к Гринько: - Чтобы дать ответ на ваш вопрос, нужны хоть какие-то факты, от которых можно было бы оттолкнуться. Между тем оба двойника хранят упорное молчание по главному вопросу: каким образом была получена предполагаемая копия? Именно поэтому лично я с самого начала усомнился в существовании таинственной технологии биокопирования. Мы оказываемся в совершенно нелепом положении.

– А при чем тут технология?
– возразил Володя.- Вы же кибернетики. Воспользуйтесь принципом черного ящика.

– Вот именно, - снова влез в разговор Стулов.
– С помощью принципа черного ящика можно понять сущность объекта, ничего не зная о его устройстве. Но в данном случае и этот принцип не требуется. Достаточно выслушать действительного творца гомункулуса и тех. кто его хорошо знает.

– Слушайте, что вы все время лезете не в свое дело!
– рассердился Володя.
– Уж вы-то не имеете к нашей истории никакого отношения!

– Володя!
– тихо сказала Лидочка, дергая его за рукав.

Стулов всем корпусом повернулся к противнику. Его маленькие черные глаза загорелись злым огнем.

– Не имею отношения? Ошибаетесь, гражданин Неизвестно кто! Очень даже имею! Вы это прекрасно знаете и поэтому пытаетесь заткнуть мне рот. Владимир Сергеевич!
– с пафосом воскликнул он.
– Теперь вы видите, к чему может привести ложная скромность? Вы оплеваны, оклеветаны собственным произведением. А ведь я просил вас, убеждал взять с самого начала инициативу в свои руки.

– Вот стервец!
– с удивлением проговорил Володя.

– Что вы сказали!
– взвился Стулов.
– Товарищ капитан, прошу занести его слова в протокол. Меня публично оскорбили!

– Занесем, занесем, - процедил сквозь зубы Соселия.
– А сейчас не мешайте, дайте людям разобраться.

– А я и не мешаю!
– повысил голос Стулов.
– Что вы меня обрываете? Наоборот, хочу внести ясность, объяснить Роману Николаевичу и его коллегам, каково истинное положение вещей.

– Мы вас внимательно слушаем, - пригласил Иконников.
– У вас есть что-нибудь сказать?

– Да, у меня есть, что сказать. Я работал с Владимиром Сергеевичем и хорошо его знаю. Он человек исключительной скромности и выдержки, чем часто вредит себе, как в данном случае. Но тогда я скажу за него. Вы позволите, Владимир Сергеевич?

Тот молча кивнул, сохраняя на лице выражение холодного достоинства.

– Товарищи, - заговорил Стулов, обращаясь к ученым, - лично для меня было большой неожиданностью узнать, что глубоко мною уважаемый Владимир Сергеевич Колесников существует в двух, так сказать, экземплярах. И в отделении милиции, и сегодня я внимательно, следил за полемикой. Как бывший сослуживец Владимира Сергеевича, я, поверьте, очень хотел бы узнать, кто из них настоящий, а кто искусственный, и мне это в принципе все равно. Однако, как показал ход дискуссии, объективно установить истину невозможно.

– Нет ничего проще, - перебил его Володя.
– Нужно произвести микроскопический анализ тканей.

– Отрезать ногу?
– насмешливо бросил через плечо Стулов.
– Мы кажется, уже поднимали этот вопрос.

– А что это даст?
– спросил Семен Миронович Володю.

– Как что? Я же говорил. Искусственные белки состоят поровну из правых и левых молекул, а природные только из правых.

Семен Миронович сделал скептическую гримасу.

– Если рассуждать строго, это тоже не доказательство. Вполне возможна аномалия.

– Совершенно верно, - поддакнул Стулов.
– Необходима осторожность в выводах. Да и зачем нужны анализы, если существует сколько угодно косвенных свидетельств, убедительно показывающих, кто из двойников настоящий, а кто искусственный. Разрешите, я приведу их.

...Нет, не зря Лидочку мучили дурные предчувствия, не случайно ей сегодня под утро приснился дурной сон (был такой сон, будто они с Володей купаются в мутной воде). За минувшие дни Стулов основательно подготовился к консилиуму. Он вдруг сразу изменил поведение - стал спокоен, собран, говорил точно, убедительно. Он высоко отозвался о человеческих и деловых качествах своего бывшего подчиненного, кратко рассказал историю с проектом, поведал о злобных свойствах двойника, о том, как Владимир Сергеевич вынужден был покинуть институт и переехать в Григорьевск - обо всем, что уже говорил в милиции, только гораздо обстоятельнее, убедительнее, с привлечением новых фактов, не известных даже Володе.

...Стулов набирал круги, поднимаясь все выше и выше. Назвал Володю типичным примером разрегулированной системы, указал на откровенное невежество в понимании им сущности жизни, на антинаучность его суждений и так далее и так далее.

С волнением и гневом наблюдала Лидочка, как Стулов, ловко оперируя притянутыми за уши аргументами, выпячивая выгодные для Владимира Сергеевича мелочи и пряча важное, но невыгодное, рисует перед участниками консилиума образ честного, скромного изобретателя Владимира Сергеевича Колесникова, выпустившего из-под контроля собственное творение.

– Ну и прохвост!
– шептал Володя, мрачно глядя на разошедшегося врага.

И образ, надо сказать, вылепливался довольно убедительный. Лидочка могла видеть это по лицам ученых - заинтересованным и серьезным. Никто не прерывал Стулова, как прерывали Володю, напротив, слушали внимательно, и даже скептически настроенный Виктор Иванович время от времени кивал в знак согласия.

"Да что такое?
– с отчаянием думала Лидочка.
– Заворожил он их, что ли, своей болтовней?" Положение со всей очевидностью складывалось не в пользу Володи. Лидочка никак не могла ожидать, что даже лучшие, благородные черты его характера, вывернутые наизнанку и лживо истолкованные, могут быть использованы ему во вред.

Володя сидел злой и растерянный, иногда не выдерживая и вставляя реплики, еще больше ухудшая этим дело.

– Фарисейские штучки!
– сказал он один раз в раздражении, на что Стулов тут же ответил, поводя рукой в его сторону: - Вот, пожалуйста! В этом оп весь.

Лидочка пыталась удерживать его, но без успеха. Володя с головой ушел в полемику и ничего не замечал. Из участников консилиума, кроме Лидочки и Володи, только Соселия, кажется, знал подлинную цену стуловскому врапыо, о чем можно было судить по его внешнему виду.