Чтение онлайн

Соселия с недовольной миной что-то негромко сказал капитану, тот пожал плечами, ответил. Наступила неловкая пауза. Кажется, все участники консилиума понимали, что произошло что-то не то. Стулов, конечно, никуда не торопится, так же как и Владимир Сергеевич. Просто они воспользовались моментом и решили покончить с неприятным для них разговором.

Володя сидел мрачный и пристально смотрел на профессора Иконникова. На лицах Семена Мироновича и Виктора Ивановича не было написано удовлетворения, как можно было ожидать. Пожалуй, их даже разочаровал столь ординарный финал дискуссии. Профессор Иконников и Гончаров сидели друг против друга на расстоянии десятка шагов, напоминая дуэлянтов. Гончаров, казалось, чего-то ждал от профессора, но тот сидел с нейтральным выражением лица - видно, не хотел показаться необъективным и сам ждал, когда другие решат, продолжать дискуссию или нет. Было слышно, как в приемной одеваются Владимир Сергеевич и Стулов и последили откашливается и перхает, что-то говоря Владимиру Сергеевичу.

В этот момент Гончаров повернулся к милиционерам и очень спокойным тоном попросил: - Будьте добры, верните их назад. Разговор еще не окончен.

Тут же с места сорвался маленький Соселия и молнией метнулся в приемную.

– Обоих, - сказал ему вдогонку Гончаров.

"Зачем обоих?" - недоумевая, подумала Лидочка.

...Стулов и Владимир Сергеевич появились снова, в верхней одежде и шапках. Их почти силой втолкнул в кабинет следователь.

– В чем дело? Почему?
– возмущенно кричал Стулов.

– Идите, идите, - говорил Соселия.

Он закрыл дверь и встал к ней спиной, положив на пояс руки.

– Безобразие! Я буду жаловаться!

– Жалуйтесь!
– отрезал Соселия.

Его решительный вид подействовал на беглецов. Стулов, недовольно буркнув, сел на край кресла, не раздеваясь и даже не сняв шапки. Его примеру последовал и Владимир Сергеевич. Странное дело, он почему-то предпочитал молчать, а не возмущался вместе со Стуловым.

Наступила долгая, томительная пауза. Взоры сидящих были устремлены на двух людей - Иконникова и Гончарова. Лидочка почувствовала, чтo сейчас произойдет что-то очень важное, может быть, самое важное, что решит судьбу Володи.

– Роман Николаевич, - негромко сказал Гончаров.
– Вы в самом деле не обнаружили разницы между двойниками?

– Принципиальной - нет.

– Ни живость воображения моего друга, ни его острый ум, ни искренность ни в чем вас не убедили?

Профессор молча пожал плечами.

– И свидетельство этой очаровательной женщины тоже не поколебало вас?

Иконников усмехнулся.

– Не скрою, ваш друг и его возлюбленная мне симпатичны, но мои личные симпатии не могут быть аргументом в столь принципиальном споре. Истину ищут холодным умом, освобожденным от эмоций.

– Вы в этом убеждены? А как же знаменитее: "Бойся думать без участия сердца"?

– Не понимаю, чего вы от меня добиваетесь?
– сдержанно сказал Иконников.
– Чтобы я произвольно, на основании смутных чувств высказался в пользу вашего друга? Но товарищи из милиции все равно не примут такого свидетельства, да и претендент будет возражать.

– Ведь будете?
– обратился он к Владимиру Сергеевичу, каторый сидел рядом со Стуловым, положив на колени шапку.

– Буду, - сказал тот, кивая.

– Вот видите. Нужны точные, аргументированные доказательства, а у нас их нет, да и быть не может. Если один из двойников действительно гомункулус, то при таком подробном моделировании, как мы уже выяснили, разница между искусственным и естественным практически исчезает.

– Если не считать такого пустяка, как способность чувствовать. заметил Гончаров.

– Но это пока лишь гипотеза, которую по вашей же логике и доказать невозможно. Вы сами утверждали, что субъективное - это тайна за семью печатями, а верить его внешним проявлениям нельзя.

– А если я все-таки сумею ее доказать?

Иконников вскинул бровь, глядя на Гончарова настороженным, непонимающим взглядом.

– Не представляю, как это можно сделать.

Дмитрий Александрович повернулся к Гринько и Соселии: - Если я правильно понял, вы - сотрудники милиции?

– Да, - сказал Соселия.
– Это я разыскал вас.
– Он назвал себя и капитана (оказалось, что по званию он тоже капитан).

– Очень вам за это благодарен, товарищ Соселия, - поклонился ему Гончаров.
– Но скажите, а не лучше ли нам просто взять и разойтись? Кажется, ясно, что мой друг не преступник, его двойник тоже. Какие претензии могут быть к ним со стороны милиции? Что они живут по одному паспорту?

– Не только,- сказал капитан Гринько.- Паспорт - это полбеды. Дело в том, что москвич по роду своей работы бывает на предприятиях со строгим пропускным режимом, а это уже серьезно. Мы обязаны точно установить, кто они такие. Хотя бы для собственного спокойствия.

– Поймите нас правильно. Мы не бюрократы, - сказал Соселия.
– Лично я во всем верю вашему другу, но ведь веру к делу не пришьешь.

– Что бы вы хотели получить?

– Что бы мы хотели получить, Гринько?

– Протокол консилиума, что еще? Пусть товарищ Иконников и его сотрудники подпишут протокол, в котором будет сказано, что один из двойников искусственного происхождения.

– Ни больше ни меньше?
– сказал со смешком Виктор Иванович.

– Ни больше ни меньше. Нам нужно иметь оправдательный документ, тогда мы со спокойной душой отпустим обоих. Пусть тогда ими ученые занимаются, а милиция тогда действительно ни при чем. У нас своих забот хватает.

– А если мы здесь ни к чему не придем?
– спросил Гончаров.

– Это было бы плохо, - сказал Соселия.

– Придется задержать москвича, дело заводить, - уточнил Гринько.

У Лидочки заныло сердце. Если они сейчас не разберутся, все пропало. Капитан и следователь, кажется, не против отпустить Володю. Теперь все зависит от профессора и Дмитрия Александровича. Она с надеждой смотрела на обоих. Иконников сидел с виду неприступноспокойный, но глаза его под крутым с залысинками лбом таили еле уловимую неуверенность. Похоже, профессор сомневался в правильности запятой им позиции. Эту его неуверенность, наверное, почувствовал и Гончаров.

– Роман Николаевич!
– сказал он с воодушевлением.
– Давайте произведем с вами один мысленный эксперимент. Допустим, некий высокий для вас авторитет, скажем представитель инопланетное сверхцивилизации, сообщил вам, что один из сидящих здесь двойников действительно гомункулус.

– Допустим.

– И предложил бы вам для проверки вашей интуиции быстро, не думая, указать его. Кого бы вы указали?

– Его, - сказал профессор, направляя мундштук в сторону Владимира Сергеевича, который по-прежнему сидел чинно и прямо, положив руки на колени.

– Прекрасно!

Дмитрий Александрович легко поднялся, оттолкнувшись руками от подлокотников.

– Чувство находит короткий, но неточный путь к истине. Ум ищет точный, но слишком длинный. Вот если бы удалось сплавить их в единое целое! Каким совершенным существом стал бы тогда человек!

Он прошелся по комнате и остановился у окна, повернувшись лицом к профессору.

– Будьте добры, назовите условия, на которых вы согласились бы подписать протокол.

Иконников откинулся на спинку кресла, положив на стол прямые руки. С минуту он исподлобья смотрел на Гончарова, барабаня пальцами по гладкой поверхности стола, потом сказал: - Между прочим, я тоже не бюрократ. Дело тут не в каких-то формальных условиях. Я готов признать хоть дьявола, если буду иметь глубокую внутреннюю убежденность, что передо мной действительно дьявол. В данном случае такой глубокой убежденности у меня нет, хотя должен признать, что общий ход дискуссии подталкивает к выводу, что один из двойников в самом деле является биологической копией другого.