Чтение онлайн

— Я оставил каждому из них твою визитку, — сообщил Пол.

— Что-что? — переспросил погруженный в раздумья Чилдан.

— Я дал им твою визитку с тем, чтобы они зашли к тебе и посмотрели всю экспозицию.

— Понятно…

— И еще. Один из них хотел бы кое-что обсудить с тобой. Я записал для тебя его имя и адрес. — Пол вручил ему аккуратно сложенный листочек. — Он желает, чтобы при этом присутствовали его сотрудники, — добавил Пол. — Этот человек — торговец, занимающийся экспортно-импортными операциями с большим размахом. В основном в Южной Америке. Радиоприемники, фотоаппараты, бинокли, магнитофоны и тому подобное.

Чилдан взглянул на листочек.

— Конечно, речь идет о поставках товаров крупными партиями, — продолжал Пол, — не менее десяти тысяч единиц. Его компания контролирует в Азии — а, как ты знаешь, именно там самая дешевая рабочая сила, — самые разнообразные предприятия.

— А зачем они… — начал Чилдан, но остановился. Пол как бы машинально опять достал брошку, после чего спрятал ее в коробку и, закрыв, вернул Чилдану. — Можно наладить массовое производство таких вещей, как эта, — штамповку из металла или пластмассы. В любом количестве.

После минутного молчания Чилдан спросил:

— А как же «ву»? Сохранится ли оно?

Пол не ответил.

— Ты советуешь встретиться с ним?

— Да, — сказал Пол.

— С какой целью?

— Могут получиться неплохие талисманы.

Чилдан взглянул на него с недоумением.

— Талисманы на счастье, из тех, что постоянно носят при себе. Для не очень состоятельных клиентов. Серия амулетов для продажи в Южной Америке и Азии. Масса людей по-прежнему верит в силу магии. Чары, волшебные снадобья. Я слышал, это неплохой бизнес.

— Да, — проговорил Чилдан, — похоже, действительно речь идет о больших деньгах.

Пол кивнул.

— Это твоя идея?

— Нет.

«Наверное, идея твоего шефа, который знаком с этим импортером, — подумал Чилдан. — Ты показал ему брошку, и он наверняка и договорился, твой шеф или кто-то, столь же влиятельный и знающий состояние дел, — некто важный и богатый, от кого зависишь и ты.

Так вот почему ты отдал мне брошку! — Как будто не хочешь иметь ничего с этим общего, а на самом деле — я обязательно отправлюсь по этому адресу и встречусь с ним. Я должен это сделать: другого выбора у меня просто нет. Уступи я ему образцы или пожелай участвовать в прибылях, — в любом случае мы должны договориться. А ты здесь вроде бы и ни при чем, Пол. Как же, ведь это проявление дурного тона — когда спорят и уговаривают…»

— Теперь у тебя есть возможность быстро разбогатеть, — Пол бесстрастно смотрел перед собой.

— Мне кажется, идея какая-то странная, — сказал Чилдан. — Я не представляю, как из художественных произведений можно делать амулеты… по-моему, это просто немыслимо…

— Ты еще не знаком с таким бизнесом. Ты привязан к редкостным и уникальным вещам, как, впрочем, и я. Как и все те, о ком только что шла речь, и кто вскоре тоже посетит твой магазин.

— А что бы на моем месте сделал ты? — спросил Чилдан.

— Не пренебрегал бы предложением уважаемого импортера. Это человек предприимчивый. Мы и представить себе не можем, сколько еще на свете необразованных людей. Стандартная продукция массового производства может доставить ранее не доступные радости. Мы-то с тобой обязательно должны быть уверены, что заполучим нечто уникальное, или, по крайней мере, редкостное, недоступное для многих. И, безусловно, оригинал, а не копию или имитацию. — Взгляд Пола по-прежнему устремлялся в пространство мимо Чилдана. — И уж ни в коем случае не растиражированную в десятках тысяч экземпляров штамповку.

«Неужели он сделал-таки правильный вывод, — мучительно размышлял Чилдан, — и догадался: некоторые так называемые исторические предметы, в таких магазинах, как мой (не говоря уже о многих экземплярах его собственных собраний), — не более чем имитация?.. Не есть ли это намек? В его рассказе содержался, кажется, какой-то иронический подтекст. Эта двузначность, с которой мы то и дело сталкиваемся, обращаясь к «Книге Перемен»… не та ли это черта, характеризующая восточный образ мышления в целом?

И в самом деле, он спросил меня: кто ты, собственно, такой, Роберт Чилдан? Не тот ли, кого «Книга Перемен» называет «обыденным человеком?» Или, может, кто-то другой, кому адресованы добрые ее советы? Решать должен только ты. Это тебе идти тем или иным путем, — двумя одновременно двигаться невозможно. Наступило время выбора…

Какой путь надлежит избрать человеку благородному? По крайней мере, в представлении Пола? Ведь сейчас пред ним вовсе не квинтэссенция тысячелетней мудрости — «И-чинг», а всего лишь мнение человека — молодого японского бизнесмена.

Однако во всем этом, как сказал бы Пол, заключено «ву». В этой ситуации «ву» состоит в том, что, помимо наших желаний, действительность изменяется в пользу этого импортера, и это несомненно. И, пожелай мы поступить иначе… что ж, тем хуже для нас. Следует подчиниться, так утверждает пророчество.

В конце концов, он по-прежнему сможет продавать оригиналы в собственном магазине. Таким, к примеру, знатокам, как приятели Пола».

— Вижу, ты борешься с собой, — заметил Пол. — Ну что ж, в такие минуты человек, наверное, предпочитает оставаться в одиночестве. — Он сделал движение в сторону двери.

— Я уже все решил.

Пол изумленно заморгал.

Чилдан поклонился и сказал:

— Я последую твоему совету и договорюсь о встрече с импортером. — Он кивнул на сложенный листочек.

Странно, но Пола, похоже, это не обрадовало. Он лишь откашлялся и вернулся к столу. «Он намерен до конца скрывать свои чувства», — подумал Чилдан.

— Премного благодарен за консультацию, — проговорил он, всем своим видом давая понять, что намеревается уходить. — Уверен, когда-нибудь я смогу отплатить вам тем же. Я этого никогда не забуду.

Молодой японец по-прежнему никак не реагировал.

«Да, — подумал Чилдан, — поистине, то, что говорят о них, — святая правда: загадочная нация».

Пол выглядел глубоко огорченным. Наконец, уже провожая его, он проговорил:

— Те американские ремесленники… они ведь действительно сделали эту вещь сами? Это и в самом деле изделие их рук?

— О да, — от замысла и до последней отделки.

— Но согласятся ли сами художники? Предположим, судьбу своих произведений они представляли совершенно иной.