Чтение онлайн

И тут блеснула спасительная мысль. А подъемник, которым доставляют с первого этажа на второй пищу больным?! Лифт крохотный, но рискнуть можно.

Даша крикнула в черный зев лифта фельдшерице Смирновой:

— Женюрка! Спущу наших. Попытайся вывести их во двор.

Первым спустили Авилова. Кое-как втиснули в ящик лифта. Долговязый Пальчевский съежился и сунул голову меж колен. С Артемом пришлось повозиться, но отправили и его. Выбравшись внизу из лифта, он с трудом выпрямился. Все же это лучше изолятора с безумцем.

Под утро пристав вызвал Дашу на допрос в контору. С ним был помощник ротмистра Аплечеева. Оба то угрожали фельдшерице, то сулили ей всякие блага за выдачу Артема.

— Артем?—дивилась Даша. — Понятия не имею! В пансионе у меня только больные.

— Дурочку строишь? — рассвирепел хлыщеватый жандарм. — Захотелось в крепость?

Даша не из пугливых. Когда ее отпустили, она стремглав помчалась в отделение и снова сунула голову в дверцу лифта:

— Женька, выручай наших! Явится инспектор — будет поздно.

Ткнув одетым в белые халаты Авилову и Корнееву по лопате, Пальчевскому — метлу, а остальным комитетчикам вручив кастрюли, Смирнова отодвинула засов на дверях черного хода. За дверьми стояли городовые.

— Назад, назад, говорят вам! Никого не велено выпускать.

— Да вы ошалели! — завопила фельдшерица. — Мне надо кормить больных. Вот шваркну тряпкой по рожам, сразу перестанете нарушать больничный распорядок! — И повернулась к «служителям».— Чего рты разинули? Разгребайте снег и марш на кухню за завтраком.

На шум явился пристав. Стоит ли попусту затевать скандал? Скоро прибудет врачебный инспектор, и Артема все равно арестуют. Он цыкнул на подчиненных:

— Отставить! Служители пусть займутся своим делом, задерживать лишь посторонних и подозрительных.

Старательно расчищая от ночного снега дорожки, «служители» щурились на первые лучи зимнего солнышка. Ветер утих, мороз небольшой, небо очистилось от туч. Отличная погодка!

Дорожки от лечебного корпуса разбегались к конторе, кухне, в глубь парка и к воротам. По этим дорожкам от полицейских, расчищая снег, все дальше и дальше уходили комитетчики.

В девять утра Женя Смирнова вывела на прогулку своих подопечных из общих палат первого этажа. Полицейские и филер, знавший в лицо Артема, внимательно разглядывали шествие душевнобольных. Зрелище тягостное, удручающее. Никто и отдаленно не напоминал неуловимого революционера. А тем более этот издерганный мужчина с походкой паралитика... Левую ногу волочит, весь трясется и что-то бормочет. Тупой взгляд, лицо перекошено, нижняя челюсть отвисла. Болезнь совсем разрушила человека!

Артему противно изображать сумасшедшего. Но что делать? Партия ждет от него не «отдыха» в тюрьме, а подпольной работы.

Женя уводила своих больных в парк. У приземистого здания, где очищались сточные воды Сабурки, прежде чем попасть в чистоструйную Немышлю, Артем попрощался с фельдшерицей:

— Я еще приду, Женя... Непременно приду. Так скажи и товарищам. Это не конец!

Перейти по льду Немышлю, пересечь железную дорогу и скрыться в комнатушке на Корсиковской, где весной процветала коммуна рабочих парней, —дело десяти минут.

Хозяин домика не удивился больничной одежде Артема. Молча дал переодеться. Жив, невредим — вот и славу богу.

Но сам Федор не радовался. Тревожила судьба товарищей, — он еще не знал, что они тоже ушли. Злился на себя. И как он забыл в комнате Даши пальто, а в нем отличный паспорт на имя умершего в больнице некоего Ивана Лихонина? Такому документу цены нет! Но потеря его не главная беда. Успела ли Базлова спрятать его пальто до прихода полиции?

А тем временем Тутышкин, Даша и Женя Смирнова не скрывали радости. Спасены все вожаки харьковского подполья! Только Саша Васильев, схваченный в вестибюле больницы, теперь сидел там же под охраной и лихорадочно обдумывал план побега.

К полудню в лечебницу прибыл врачебный инспектор господин Советов и сразу позвонил из конторы Базловой:

— Пропустите в свое отделение полицию.

Вместе с городовыми и жандармским унтером в платный пансион вошли старший фельдшер Грабовский и агент охранки в штатском. Взяв Базлову за руку, фельдшер доверительно шепнул ей:

— Где Артем? Я незаметно выведу и спрячу его.

Зная насквозь этого лизоблюда Якобия, та сухо отрезала:

— Откуда быть здесь Артему? Не верите — ищите. Полиция вторглась в комнату Базловой, и шпик сразу обнаружил мужское пальто, а в нем паспорт.

— Его пальто, Артемово! Но паспорт... Кто такой Иван Лихонин? — обернулся он к Даше.

— Муж, — произнесла та твердо. — Его пальто и вид.

— Поздравляю вас, госпожа Базлова, с законным-с! — гнусно ухмыльнулся Грабовский. — Только нехорошо-с, что коллег не пригласили на свадьбу! Как же так? Тайны, сплошные тайны... А?

Даша молча пожала плечами.

Грабовский, шпик и полицейские гурьбой вошли в ближайшую палату, но вскоре в панике выскочили оттуда. За ними мчались разъяренные сумасшедшие, швыряя табуретки, посуду, доски с коек. Полицейских били чем попало, рвали на них волосы и одежду. Растерзанные стражи порядка скатились по лестнице в вестибюль.

Суматоха спасла арестованного Сашу Васильева. Выбежав во двор, он теперь мчался по аллее. Стражники открыли по нему стрельбу. Но Васильев перемахнул через забор и скрылся в саду купца Дудукалова.

Ротмистр Аплечеев так живописал события на Сабуровой даче:

... Нелегальный. «Артем» скрывался во время обыска в больнице, как я указывал, но надлежащих мер к изъятию его оттуда принято не было. Распоряжавшийся обыском жандармский офицер послал по палатам сумасшедших данного мною в его распоряжение полицейского филера для опознания «Артема», но без надлежащей охраны, последствием чего было то, что, как только агент появился в одной из палат, ему нанесли несколько ударов и заставили бежать...

Аплечеев догадывался, что Базлова натравила больных на полицию. Но как доказать?

...опознание «Артема» среди больных было невозможным, и сделанная в этом направлении попытка грозила бунтом всех больных, набрасывавшихся на агента отделения. «Артем» остался, таким образом, не арестованным...

Преувеличив угрозу всеобщего бунта больных, Аплечеев с облегчением вздохнул. Вообще-то даже хорошо, что больные основательно вздрючили городовых! Не признаваться же, что полиция глупо проворонила Артема еще до обыска помещения?