Чтение онлайн

— Наверное. — Туве улыбнулась и затихла, когда на площадку вышла еще одна пара. Потом пришел лифт. Все четверо вошли в кабину. Гунарстранна и Туве переглянулись в зеркале.

Выйдя из лифта, Туве решительно взяла его под руку, они прошагали по улице Кристиана IV и вошли в стеклянные двери «Норске Театрет». Очутившись в фойе, она принялась озираться по сторонам.

— Мы рано, — заметил Гунарстранна.

— Нервничаешь? — тихо спросила Туве, не выпуская его руку.

— Что?

— Ты нервничаешь? — повторила она.

Гунарстранна кашлянул и посмотрелся в зеркало, перед которым он стоял.

— Почему ты спросила?

— Ты какой-то скованный и немного рассеянный.

— Я не нервничаю.

— Тебе неприятно со мной?

— Нет. — Гунарстранна откашлялся и добавил: — Очень приятно.

Туве выпустила его руку, повернулась к нему лицом и предложила:

— Может, пойдем куда-нибудь в другое место? Например, в кино… или выпьем пива в каком-нибудь полутемном пабе?

— Нет, мне и в театре хорошо. Но может быть, поговорим о чем-нибудь другом?

Она снова взяла его под руку и повела к группе незанятых стульев в фойе. Помахала рукой какой-то женщине в дальнем углу.

— Несколько лет ее не видела, — прошептала Туве. — Вот, значит, где встречаются старые друзья — в театре. А я и не знала!

— Здесь все седые, — заметил Гунарстранна.

— А ты, оказывается, наблюдательный! — улыбнулась Туве. — Ну, признавайся, о чем ты сейчас думаешь?

— О цифрах и буквах.

— И о манне небесной?

— Ты о чем?

— Я бы выпила аперитив! — воскликнула Туве. — Ты не принесешь херес?

Гунарстранна вздрогнул.

— А я выпью красного вина — терпеть не могу херес. Так что ты там говорила — манна? Какая еще манна? — Он передал ей свои перчатки и полез во внутренний карман за бумажником.

— Манна небесная, — повторила Туве и объяснила: — Хлеб, который Господь дал евреям в пищу… Он падал с неба в пустыне.

— Но почему ты вдруг вспомнила о манне небесной?

— Она пришла мне в голову, как только ты сказал о цифрах и буквах. Видишь ли, моя бабушка была очень набожной. У нее на кухонном шкафу стояла большая миска с записочками — их было несколько тысяч. На каждой записочке были цифры и буквы, обозначающие строки из Библии. Например, «Иез. — пять — четыре» обозначало «Книга Иезекииля, глава пятая, стих четвертый», а «Лук. — восемь — двенадцать»…

Гунарстранна замер как громом пораженный.

— Ну конечно, — прошептал он.

— Там и про манну было. Каждый день бабушка доставала записочку с надписью. По-моему, она была пятидесятницей.

— Из Библии! — вздохнул инспектор Гунарстранна, ерзая на стуле.

— Что с тобой?

— «И» — это «Иоанн»… Глава девятнадцатая, стих пятый…

— Ну да, Евангелие от Иоанна, глава девятнадцатая, стих пятый, — с лукавой улыбкой ответила Туве. — Так что там с хересом?

— «Бристоль крим», — рассеянно ответил Гунарстранна. — Любишь?

Туве кивнула:

— Мне все равно. Я в марках хереса не разбираюсь.

— Тогда давай сходим в «Библиотеку» — это бар при отеле «Бристоль», он как раз напротив, — мягко предложил Гунарстранна. — Там, если захочешь, можешь выпить целую бутылку…

— Мне и одного бокала достаточно, — ответила Туве. — Зачем уходить отсюда?

— Затем, что мне не терпится полистать Библию…

Через пять минут они перешли дорогу и заглянули в «Библиотеку», но оказалось, что в баре нет ни одного свободного места. Гунарстранна принялся нервно поглаживать губы и бормотать:

— Ну надо же, как не повезло!

— Успокойся, — с улыбкой сказала Туве.

— Я должен…

— У тебя дома разве нет Библии? — Она повернулась к окну, откуда виден был вход в театр. — Пьеса наверняка скучная, как стоячая вода.

— Что?! «Юн Габриель Боркман» скучная пьеса? Я думал, ты любишь Ибсена… — промямлил Гунарстранна.

— Только не на нашем втором языке [9] , — ответила она. — По-моему, перевод Ибсена на нюнорск — верх идиотизма! — Туве снова взяла его под руку, заглянула ему в глаза и предложила: — Поехали к тебе… Если не боишься.

Пока Гунарстранна искал Библию — у него их было три — на стеллаже, который он соорудил на месте обувного чулана в прихожей, Туве стояла в дверях гостиной и рассматривала телевизор, повернутый экраном к стене, старый цветочный рисунок на кресле, старый резной торшер и на всю стену полки с книгами всех размеров — твердые обложки вперемежку с мягкими, множество журналов, брошюр и книг, засунутых повсюду, отчего стеллаж походил на перенаселенный, пестро раскрашенный дом в каком-нибудь гетто. Она читала заголовки на корешках. Молча осмотрела портрет Эдель. Затем устремила взгляд на рыбку в аквариуме.

— Вот, значит, какой у тебя домашний любимец! — сказала она.

Инспектор успел найти две Библии, которые он положил на рабочий стол под окном. Прежде чем ответить, он полистал обе.

— Хереса у меня нет, — рассеянно буркнул он. — Зато хорошее виски найдется.

— Где? — оживилась Туве.

— В деревянном сундуке. — Гунарстранна кивком указал на матросский сундук у камина.

— Здесь? — Туве откинула крышку и осмотрела плотные ряды бутылок. Потом принялась доставать одну бутылку за другой и читать этикетки. — Виски у тебя хватает… Какое будем пить?

— Початое, — ответил Гунарстранна, водя пальцем по строчкам. — Лука… Иоанн…

Туве остановилась на бутылке «Баллантайна», в которой оставалась всего четверть. Она сходила на кухню за стаканами и разлила виски. Гунарстранна взял у нее стакан машинально. Он был всецело поглощен Библией.

— Вот! — воскликнул он, тыча пальцем в страницу.

— О чем там говорится? Или о ком?

— Об Иисусе и Понтии Пилате.

— За тебя! — сказала Туве. — И за мою бабушку.