Чтение онлайн

– Обязательно скажи ему, что это не гальваническое покрытие, – сказал Фринк, что медные изделия сделаны из настоящей цельной меди, так же, как латунные – из цельной латуни.

– Позволь мне самому выработать подходящую линию поведения, – сказал Эд. – У меня есть и в самом деле несколько хороший идей.

«Что я могу сделать, – подумал Френк, – так это взять пору предметов – он возражать не будет – уложить в посылку и отослать их Юлиане, чтобы она знала, чем я сейчас занимаюсь. Почтовые чиновники проследят ее. Я вышлю по последнему адресу, известному мне. Интересно, что скажет она, открыв посылку? Нужно положить в нее записку с объяснением, что это сделал я сам, что я один из партнеров по новому бизнесу, связанному с изготовлением оригинальных ювелирных украшений. Я распалю ее воображение, сделаю пару таких намеков, которые заставят ее захотеть узнать больше, которые вызовут в ней и интерес. Я наговорю о драгоценностях и благородных металлах, расскажу о местах, куда мы посылаем свои вещи, о роскошных магазинах».

– Он, кажется, где-то здесь? – спросил Эд.

Он снизил скорость. Вокруг было оживленное уличное движение. Высокие дома загораживали небо.

– Наверное лучше поставить машину здесь.

– Через пять кварталов, – бросил Фринк.

– Дай мне сигаретку с марихуаной, – попросил Эд. – Она мне поможет. Нужно немного успокоиться.

Фринк передал ему пачку «Небесной музыки». К этому сорту он пристрастился во время работы в корпорации Уиндема-Матсона.

«Уверен, что она живет с каким-нибудь парнем, – подумал он, – спит с ним, как будто она его жена. Я знаю Юлиану, иначе ей не выжить. Я знаю, что творится с нею, когда приходит ночь, когда становится холодно и темно, и все сидят по домам. Она порождена для уединенной жизни так же, как я. Возможно, что этот парень и неплохой, какой-нибудь застенчивый студент, которого она заарканила: она очень подходящая женщина для какого-нибудь желторотого парня, у которого не хватает смелости в обращении с женщинами. Она не грубая и не циничная. Она может дать ему немало хорошего. Я очень надеюсь, что она не с кем-нибудь постарше. Этого я не смог бы перенести. С каким-то опытным подлецом, у которого вечно из угла рта торчит зубочистка, и который помыкает ей как хочет.»

Он почувствовал, что дышать стало тяжело. Представив себе какого-нибудь мясистого волосатого малого, крепко придавившего Юлиану, сделав жизнь ее жалкой и несчастной…

«Я уверен, что в конце концов она кончит тем, что убьет себя, – подумал он. – У нее это на роду написано. Если она не найдет себе какого-нибудь подходящего мужчину, а это означает, на самом деле, нежного, чувственного, доброго студента или аспиранта, который в состоянии оценить ее по достоинству. Я был для нее слишком груб. Однако я не такой уж плохой. Есть чертовски много мужчин хуже меня. Я всегда мог представить себе, чего она хочет, о чем она думает, когда она чувствует себя одинокой, когда ей худо, когда она угнетена и подавлена. Я проводил много времени, заботясь о ней и суетясь вокруг нее. Но этого оказалось недостаточно. Она заслуживала большего, она заслуживала многого».

– Стоп, – сказал Эд.

Он нашел свободное место и дал задний ход, глядя через плечо.

– Послушай, – сказал Фринк, – могу ли я послать парочку вещей своей жене?

– Я и не знал, что ты женат.

Поглощенный парковкой машины, Эд ответил ему не задумываясь.

– Конечно, если только они не из серебра.

Эд выключил двигатель.

– Приехали, – сказал он.

Сделав несколько затяжек марихуаны, он погасил окурок о крыло автомобиля, уронив пепел на пол кабины.

– Пожелай мне удачи.

– Ни пуха, ни пера, – сказал Френк Фринк.

– К черту. О, смотри, здесь одно из этих японских «вака», стихотворений на стороне пачки сигарет.

Эд прочел стихотворение вслух, перекрывая гул уличного движения:

Он вернул пачку Фринку, хлопнув его по спине, осклабился, открыл дверцу, подхватил плетеную корзину и сошел с подножки на тротуар.

– Я разрешаю тебе бросить в счетчик десятицентовик, – сказал он, отходя от машины.

Через мгновение он исчез среди прохожих.

«Юлиана, – подумал Фринк. – Может быть, она так же одинока, как и я?»

Он вылез из пикапа и бросил десятицентовик в прорезь счетчика на стоянке.

«Странно, – подумал он, – вся эта авантюра с ювелирным делом. А если ничего не получится? Если нас ждет неудача? Именно на это намекал Оракул. Стенания, слезы, разбитые черепки. Человек должен смело встречать темные стороны своей жизни. На пути к могиле. Будь она здесь, все это не было бы так печально, было бы не так уж плохо. Я боюсь. А вдруг ничего не продаст, вдруг нас засмеют? Что тогда?»

На простыне, постеленной прямо на полу гостиной своей квартиры, лицом повернувшись к Джо Чиннаделла, лежала Юлиана Фринк. В комнате было тепло и полно послеполуденного солнца. Ее тело и тело мужчины в ее объятиях были влажными от испарины. Со лба Джо скатилась капля пота, на мгновение зацепилась за выступ подбородка, затем упала ему на горло.

– С тебя все еще капает, – проворчала она.

Он не отозвался. Дыхание его было спокойным, медленным, размеренным, как колыхание океана, подумал она. У нас внутри нет ничего, корме воды.

– Ну как на это раз? – спросила она.

Он пробормотал, что все было о'кей.

«Я тоже так думаю, – решила Юлиана, – и могу об этом сказать. Теперь нам обоим нужно подниматься, таща друг друга. А разве это плохо? Знак подсознательного неодобрения?»

Он шевельнулся.

– Ты встаешь?

Она крепко стиснула его обеими руками.

– Не надо. Еще.

– Тебе не нужно идти в зал?

«Я не собираюсь в зал, – сказала себе Юлиана. – Разве ты не понимаешь этого. Мы поедем куда-нибудь. Здесь больше оставаться нельзя. Это будет такое место, где мы еще не были. Самое время».

Она почувствовала, как он начинает отодвигаться, поднимаясь на колени, почувствовала, как ее руки соскользнули с его скользкой спины. Потом она услышала, как он отошел, шлепая по полу босыми ногами в ванную. Принимать свой душ, разумеется.

«Вот и все, – подумала она. – Как было хорошо». Она вздохнула.

– Я слышу, – раздался голос Джо из ванной, – ты стонешь. Всегда брошенная, да? Беспокойство, страх и подозрения от относительно меня и всего мира?

Он на секунду показался в дверях ванной. С него капала мыльная вода, но лицо его сияло.

– Ты бы хотела немного прокатиться?

Ее пульс участился.

– Куда?

– В какой-нибудь большой город. Как насчет Севера, в Денвер? Я вытащу тебя отсюда, куплю билеты в театр, хороший ресторан, такси, достанем тебе вечернее платье и все, что понадобится. О'кей?

Она вряд ли могла поверить ему, но хотела, старалась изо всех сил.

– Твой «студебеккер» потянет? – донесся голос Джо.

– Конечно, – ответила она.

– Мы оба раздобудем хорошую одежду, – сказал он, – и понаслаждаемся жизнью, может быть, в первый раз за всю нашу жизнь. Нужно поддержать тебя, чтобы ты не сломалась.

– Где мы возьмем деньги?

– У меня есть, – сказал Джо. – Посмотри в моем чемоданчике.

Он закрыл дверь ванной. Шум воды заглушил остальное.

Открыв гардероб, она вытащила его продавленный, засаленный саквояж. В одном углу она обнаружила конверт. В нем были банкноты Рейхсбанка крупного достоинства, которые имели хождение повсюду. «Значит, – дошло до нее, – мы можем уехать. Может быть, он все жен не водит меня за нос. Как бы я хотела забраться к нему в башку и увидеть, что там». Она пересчитала деньги.