Чтение онлайн

Неблагоразумно. Он именно так может воспринять откровение мистера Бейниса. Он не из тех, кому положено слушать подобные вещи.

«Так легко, – подумал мистер Бейнис, – уйти – это самый простой, доступный для всех выход. Хотел бы я, чтобы у меня был такой способ уклониться от бремени ответственности. Но все-таки этот выход невозможен даже для мистера Тагоми. Мы не так уж и отличаемся друг от друга. Он может закрыть уши от того, что будет исходить от меня, исходить в форме слов, но позже, когда до него дойдет глубинный смысл сказанного… Или кому-нибудь другому, с кем я в конце концов переговорю…»

Мистер Бейнис покинул свой номер, вошел в лифт и спустился в вестибюль. Снаружи, уже на тротуаре, он велел швейцару вызвать для него педикэб и вскоре уже ехал по Маркет-стрит, глядя на то, как энергично накручивает педали водитель-китаец.

– Здесь, – сказал он водителю, увидев вывеску, которую искал. – Встаньте у бордюра.

Педикэб остановился у пожарного гидранта. Мистер Бейнис расплатился с водителем и отпустил его. Казалось, никто за Бейнисом не следил. Он немного прошел по тротуару, а через мгновение с несколькими другими покупателями вошел в магазин «Фуга», самый большой супермаркет, расположенный в центре города.

Повсюду толпились покупатели. Бесконечные ряды прилавков. Продавщицы, в основном белые, с небольшим вкраплением японцев в качестве заведующих секциями, ужасный шум.

После некоторого замешательства мистер Бейнис нашел отдел мужской одежды.

Он остановился перед стеллажом с мужскими брюками и начал осматривать их.

Вскоре к нему подошел приказчик, молодой белый, и приветствовал его.

– Я вернулся, – сказал мистер Бейнис, – за темно-коричневыми шерстяными широкими брюками, которые я присмотрел еще вчера.

Встретившись взглядом с приказчиком, он добавил:

– Вы не тот человек, с которым я говорил. Тот был повыше, с рыжими усами, довольно худой. На его пиджаке было имя «Ларри».

Приказчик ответил, что тот недавно ушел на обед, но скоро вернется.

– Я зайду в примерочную и примерю эту пару, – сказал мистер Бейнис, беря брюки со стеллажа.

– Пожалуйста, сэр.

Приказчик указал на свободную кабину, затем отошел, чтобы обслужить кого-то еще.

Мистер Бейнис вошел в примерочную и закрыл за собой дверь.

Сев на один из двух стульев, он принялся ждать.

Через несколько минут раздался стук.

Дверь примерочной отворилась, и вошел невысокий японец средних лет.

– Вы иностранец, сэр? – сказал он мистеру Бейнису. – Я должен проверить вашу платежеспособность. Позвольте взглянуть на ваше удостоверение.

Он закрыл за собой дверь. Мистер Бейнис достал бумажник. Японец сел и начал проверять содержимое.

Наткнувшись на фотографию девушки, он приостановился.

– Очень хорошенькая.

– Моя дочь, Марта.

– У меня есть дочь, которую тоже зовут Мартой, – сказал японец. – Теперь она в Чикаго, учится игре на фортепиано.

– Моя дочь вот-вот выйдет замуж, – сказал мистер Бейнис.

Японец вернул бумажник и замер, выжидая.

– Я здесь уже две недели, – сказал мистер Бейнис. – Но мистер Ятабе до сих пор не появился. Я хочу узнать, находится ли он до сих пор в пути? И если нет, то что я должен делать?

– Приходите завтра, во второй половине дня, – ответил японец.

Он встал. Встал и мистер Бейнис.

– До свидания.

– До свидания, – ответил мистер Бейнис.

Он вышел из примерочной, положил брюки назад на стеллаж и вышел из универмага «Фуга».

Идя по тротуару вместе с другими пешеходами, он думал, что на все ушло не так уж много времени. Сможет ли он получить необходимую информацию? Ведь нужно было связаться с Берлином, передать его запрос, произвести шифровку и дешифровку – каждый из этих шагов отнимал время.

«Жаль, что я раньше не встретился с этим агентом. Я бы избавился от многих страхов и мук. Очевидно, это не было связано с особым риском, все как будто прошло очень гладко. По существу, на это ушло всего пять-шесть минут».

Теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

Вскоре он уже рассматривал витрину с фотографиями, сделанными во время непристойных представлений в низкопробных притонах, грязные, обгаженные мухами, снимки совершенно голых белых женщин, чьи груди висели, как наполовину спустившиеся воздушные шары. Зрелище позабавило его, и он задержался у витрины. Мимо него по своим делам прохожие, не обращая никакого внимания.

Наконец-то он хоть что-то сделал.

Какое облегчение!

Юлиана читала, поудобнее опершись на дверцу автомобиля. Рядом с ней, выставив локоть из окна, Джо одной рукой, слегка касаясь баранки, вел машину. К его нижней губе прилипла сигарета. Он был хорошим водителем, и они уже порядочно отъехали от Каньон-Сити.

Из приемника неслась слащавая народная музыка, вроде той, которую играют ансамбли аккордеонистов в пивных на открытом воздухе: бесконечные польки и шотландки – она никогда не умела отличить одни от других.

– Дешевка, – отметил Джо, когда музыка закончилась. – Послушай, я неплохо разбираюсь в музыке, могу сказать, кто был великим дирижером. – Ты, наверное, не помнишь его: Артуро Тосканини.

– Не помню, – машинально ответила она, не отрываясь от книги.

– Он был итальянцем. Но после войны не разрешили бы ему дирижировать из-за его политических симпатий. Теперь-то он уже умер. Не нравится мне этот фон Кароян – бессменный дирижер Нью-йоркской филармонии. Мы были обязаны ходить на его концерты, наш рабочий поселок. А что я люблю, как всякий «воп» – догадайся!

Он посмотрел на нее.

– Понравилась книга?

– Захватывает.

– Мне нравятся Верди и Пуччини. Все, что у нас было в Нью-Йорке – это тяжеловесная, напыщенная музыка Вагнера и Орффа, и мы были обязаны каждую неделю ходить на эти пошлые драматические представления, устраиваемые нацистами в Медисон-сквер-гарден – с флагами, трубами, барабанами, пылающими факелами. История готских племен или другая воспитательная чушь, где-то бы можно было назвать это все «искусством», вместо того, чтобы говорить, монотонно прочитали. Ты бывала в Нью-Йорке до войны?

– Да, – отозвалась она, не отрываясь от книги.

– Правда, что там были шикарные театры? Я слышал, что были. Да и с кино теперь то же самое: вся кинопромышленность сосредоточилась в одном берлинском квартале. За те тринадцать лет, которые я провел в Нью-Йорке, не было не одной оперетты или пьесы, только эти…

– Не мешай мне читать, – сказала Юлиана.

– То же самое и с книжными издательствами, – сказал Джо невозмутимо. – Сейчас они все монополизированы с центром в Мюнхене. В Нью-Йорке книги теперь обеспечивают только одни гигантские печатные станки. Так, во всяком случае, говорят.