Чтение онлайн

– Возьмешь мелкашку, - во время ужина в чистой комнате сидя за столом, ставил задачу Снип своему бойцу с мультяшным позывным "Лютик", - Как только Пэтэр патруль подставит, всех троих уложишь.

– Ну где я тут мелкашку возьму?
– недовольно спросил Лютик, - давай с нормальной винтовки с ПБС их постреляем. Какая разница?

– Разница в калибре, а мелкашку возьмешь у хозяина, - бросил Снип, - или делай, что я сказал или уходи в другую группу. В ДРГ "Филина" одного бойца убили, второго тяжелого в госпиталь привезли, можешь уйти к нему на замену.

Суеверный Лютик, "личный счёт" три снайпера, которых он уничтожил в условиях поединка, тут же быстро отплевался "от смерти" во все стороны и стал уточнять детали:

– Незнакомый ствол, - заныл он,

– Отстреляй ее, привыкни, время есть, - приказал Снип.

– Однозарядка, - вздохнул Лютик, - пока буду перезаряжать, то даже эти сопляки могут подстрелить.

– Отвлечем, - успокоил Снип.

Трое остальных бойцов в разговоре не участвовали, ели. На столе был сервирован обед, горячее жареное мясо, теплый отварной рис, свежие овощи, на десерт фрукты в вазе и графин домашнего сухого красного вина. Они не ели, а принимали пищевой рацион с калориями и витаминами для физического поддержания полной боевой готовности, вино умеренно пили для улучшения кровообращения. После приема пищи вызвали хозяина, тот убрал со стола грязную посуду и согласился обменять старую малокалиберную винтовку ТОЗ-8М на АКМС.

Лютик вышел пристреливать винтовку во двор. С разных сторон и под разными углами бойцы кидали пластиковые бутыли с водой. Негромко щелкали выстрелы, с пробитых пульками бутылей лилась вода, Лютик тренировался и привыкал к оружию. Привык. Готов к уничтожению или нейтрализации противника, так боевой остановке называют убийство людей.

Вот и ночь уже наступила. Ставшая привычной, то отдаленная, то близкая артиллерийская канонада. Свет ушел из города, а во тьме действуют ДРГ противника и крысиные стайки вооруженных банд мародеров под маской ополчения. Им пытаются противостоять комендантские патрули. Город большой, патрулей немного. Население напугано, те кто порешительнее и по злее, уже купили на "черном рынке" подешевевшее оружие, и некуда не вступая и не надеясь на помощь, сами защищают свои семьи и дома, остальным остается только ждать, верить и молиться. Многие, очень многие в эти дни безвластия сводят старые счёты, пользуясь ситуацией отжимают бизнес у конкурентов и просто грабят. И днем и ночью постоянно вспыхивают перестрелки. В условиях гражданской войны, властью стал "господин Калашников". Идейные убивают друг друга на фронте, мародеры за их спинами грабят. Обычное дело, размышлял Снип, по другую сторону всё так же, только под другой приправой и с другим душком. А так без разницы. Раньше всё это он видел в других странах охваченных психозом и ужасом войн, теперь в своей, или в бывшей своей, или опять своей, не понять. Хватит, не думать, не отвлекаться и визуально фиксировать местность. Прячась в тени зданий, ДРГ Снипа выдвигается в засаду, они идут по пустым отравленным страхом улицам парами, готовые в любой момент открыть огонь на поражение.

Пэтэр вел свой патруль в засаду, на заранее обусловленное место. А до этого вечером перед выходом, не скрывая пренебрежения показал этим соплякам неполную разборку АКМ, потренировал как привести оружие к бою, быстро сменить магазин и всё, сегодня в патруль, а завтра на фронт в роту "Дрозда" в самое пёкло боев. Под танки, под залпы "Градов", на смерть. Сначала добровольцы пытались поговорить, расспросить, Пэтэр разом пресек все разговоры. Задача поставлена, выполняйте. Нет? Так валите отсюда к мамкам под юбки. Обиделись. Детки! Это война, тут на обиженных "не воду возят", тут их убивают. В ночь патруль вышел на улицы осажденного города, необученные, недоумевающие, расстроенные великовозрастные дети с молчаливым командиром боевиком.

Прием нейтрализации и захвата патрулей давно отработан. Одни открывают неприцельный огонь из укрытий, патруль начинает отстреливаться, а в спину им, выбирая цель и без риска попасть под пулю, стреляет снайпер.

Лето, в прохладе ночи, чуть заметный чувствуется свежей аромат зелени, еще не опадают листья, еще запах жизни перебивает вонь разложения от мусора, от гниющих не убираемых городских отходов. Это тут, на окраине города запах жизни ещё можно уловить, ближе к фронту его забивает запах гари. А вон и патруль, четверо, Пэтэр впереди. Снип навел автомат и из укрытия дал очередь трассерами поверх голов патрульных, Еж стал стрелять в грунт дороги им под ноги, третий боец Битум прикрывал стреляющих с тыла. Пэтэр упал и дико заорал: "Ложись! Засада!" А эти трое впали в ступор, стоят как ростовые мишени. С противоположенной стороны улицы Лютик стал расстреливать патрульных из винтовки. При попадании пули в голень велика вероятность раздробить кость и вызвать этим отравление костным мозгом, при ранении в бедро - опасность попадания в артерию и почти мгновенная смерть от обильного кровотечения. Но Лютик был мастер - стрелок, из пристрелянной ТОЗ - 8М он бил без промаха. Негромкие звуки выстрелов из мелкашки перекрывал грохот автоматных очередей. Три выстрела и три мишени падают на грязный тротуар давно не убираемых улиц. Ну чё сопляки?! Поняли? Поняли, как быстро тут убивают. Куда полезли, кутята? Подвига захотели? А подохнуть в первый же день, не думали? Давай сопляк закрывай ручками голову и зови маму. Один из патрульных, лежа на земле, схватился за автомат и хотел открыть ответный огонь, не вышло.

– Заклинило!
– испуганно закричал он.

– Идиот, - как отвечая на истошный вопль, из своего укрытия тихо и зло бросил Снип, - АКМ не клинит, это мозги у тебя заклинило. Передерни затвор оружия, а уж потом стреляй.

Ползком с линии огня ушёл Пэтер и как растворился во тьме. Бойцы ДРГ прекратили огонь. А эти трое лежали на земле и истекали кровью. Ничего это вам на пользу. Выйдет кровь, с ней дурь, а ранения у вас ерундовые. Лютик вам в ноги по мягким тканям стрелял. Больно, но не смертельно. Завтра вашу команду отправят на передовую, а вас раненых отошлют домой. Всё добровольцы, война для вас окончена.

Один зашевелился, за ним второй застонал, третий попытался встать. Ночная улица пуста, никто не придет на помощь, не вызовет "Скорую", сами, сами раненые ползите. Нюхайте запах своей крови, запах чужого безразличия, своего страха и отчаяния, почувствуйте блевотный вкус войны и трезвейте.

– Я бы своего тоже так, носом в говно, в говно, "вояка" блин, - негромко сочувственно сказал подошедший Пэтэр, - они же в этом возрасте слов уже не понимают, всё знают сами. Кретины.

– Откуда узнал?
– настороженно спросил Снип из укрытия продолжая смотреть, как жалкие, с испуганной растерянностью озираются по сторонам раненые мальчишки.

– Да похожи вы, - улыбнулся Пэтер, - я когда им сборку - разборку показывал, так тот пацан даже плечами как ты поводил, да интонации голоса один в один. А тут ещё эта никчемная засада, все же ясно. И мне ясно, да и ребята с группы тоже догадались.

Снип промолчал, он ждал когда трое остальных бойцов уже оставивших позиции, минуя проходные дворы, возьмут машину, затем выйдут раненым на встречу, затем имитируя моторизированный патруль, окажут первую помощь и отвезут раненых "героев" на эвакуационный пункт в госпиталь. Чего-то долго они возятся! Хотя прошло только три минуты.

– А я и не знал, что Снип, это строительные нормы и правила, - заметил Пэтэр, - твой пацан просветил. Кирза случайно твой позывной упомянул, а пацан и говорит, а я знаю, Снип это строительные нормы и правила, этот командир точно раньше строителем был. Кирза на него цыкнул, не болтай. Тот кивнул "понял", ну прямо как ты.

– Я от него отказался, - мрачно проговорил Снип, - его другой отец выкормил, вырастил и воспитал.

Мигнула фарами машина, подъехал "патруль", раненых перевязали, уложили в машину. Один из "патрульных" Лютик, отойдя на пару метров от машины, вызвал по рации Снипа и негромко сообщил:

– Все в порядке, перевязали, кости не задеты, крови потеряли немного, один обоссался.

– Кто?

– Это не твой, - тихо засмеялся Лютик, - у зассыхи позывной "Че".

– На связи, - оборвал разговор Снип.

Испуганно стонущих раненых загрузили в машину, увезли в госпиталь. Там без анестезии (на такую ерунду дорогие обезболивающие врачи не тратят) прочистят раны, введут противостолбнячную сыворотку. Вообще-то если бы Снип не договорился заранее и не заплатил, то раненых "героев" осмотрел бы только фельдшер, а угрюмый от усталости санитар обработал бы ранки перекисью водорода и выставил из госпиталя - "не хер тут со своими царапинами место занимать". А тут врач осмотрел, головой с умным видом покачал, определил в общую палату, горько заметил: "Плохи дела ребятки, заражение пошло, боюсь, как бы гангрена не началась. Завтра с утра на эвакуацию, а уж там вас полечат, а здесь ампутация неминуема". А в юности ампутация страшнее смерти. Вот так. Все просто, если знаешь, как и чем до дрожи напугать молодняк и аккуратно вывести их из под огня. И упрекнуть себя "героям" не в чем, не сбежали, а раненые вывезены с поля боя.

В дом возвращались вдвоем, молчавший Снип и Пэтэр. А того как прорвало, про своих вспомнил. Он рассказывал, как его только, что женившегося старлея вышвырнули из армии в период "сердюковщины". Про унижения, про жизнь с родителями, две семьи в крохотной двухкомнатной квартире с неизбежными ссорами и взаимными обидами. Про то как не мог найти приличную работу, а перебивался случайными заработками, про то как обиду на жизнь заливал алкоголем. Про развод, одиночество и пустоту жизни. И как потом завербовался в наемники. Он говорил, а Снип угрюмо молчал. У них у всех были схожие проблемы. Лютик мастер спорта по пулевой стрельбе, служил снайпером в СОБРе, в ресторанной драке вступился за девушку, а ее избитый "кавалер" был сынком ответственного чиновника из областной администрации. От уголовного дела Лютика, награжденного Орденом Мужества за командировки в "горячие точки", отмазали, быстренько уволили из МВД по "утрате доверия" и настойчиво посоветовали уехать из родного города. Еж искалечил заместителя начальника связи округа и дезертировал из армии. Битум после окончания контракта в Иностранном легионе, службу там не скрывал, и против него возбудили пока "экзотическое" для России уголовное дело о наемничестве, пришлось бежать.