Черчилль. Молодой титан
Шрифт:
Его счастье, что Уинстон выбрался оттуда живым и здоровым. Прибывший офицер — старше его по возрасту и намного опытнее, взял на себя обязанность защищать Антверпен [71] . А Уинстон вернулся в Лондон. Реакция его коллег в кабинете колебалась от возмущения до восхищения. Сэр Эдвард Грей преисполнился за него гордостью и писал Клемми: «Я просто светился от счастья из-за того, что сижу рядом с настоящим Героем. Не могу даже передать тебе, как я восхищаюсь его храбростью и доблестным духом. Он настоящий гений войны».
71
очевидно, здесь имеется в виду командир Королевской морской дивизии генерал-майор Арчибальд Пэрис, который по возрасту был старше Черчилля на 13 лет; после отъезда первого лорда адмиралтейства он остался старшим британским начальником в Антверпене, однако ответственность за оборону города лежала не на нем, а на бельгийском командовании (Пэрис, получивший только 3 октября 1914 г. временное звание генерал-майора, не имел права отдавать приказы ни коменданту Антверпенской крепости, генерал-лейтенанту Дегизу, ни другим генералам, возглавлявшим дивизии полевой армии Бельгии). — Прим. ред.
Несмотря на то, что Антверпен был все же взят немцами, его оборона позволила задержать их быстрое продвижение к северному побережью Франции и помешала им захватить порты на Ла-Манше [72] . В то же самое время падение Антверпена сразу превратило Уинстона из героической фигуры в объект насмешек. Радостный энтузиазм, с которым он рвался в бой, подвел его. Уинстону на какой-то миг представилось, что только он один в состоянии защитить город. Его противники принялись порицать Уинстона за то, что он оставил свой важнейший пост в адмиралтействе ради того, чтобы самому ввязываться в бесполезную борьбу за бельгийский порт. Х.А. Гуинн, редактор «Морнинг Пост», даже попытался возложить всю вину за так называемый «антверпенский промах» исключительно на Уинстона. Он обвинял его в том, что первый лорд поставил под удар британские войска только ради собственной личной славы.
72
отступившая из Антверпена бельгийская полевая армия заняла к середине октября 1914 г. новые оборонительные позиции на реке Изер (между Ньивпортом и Диксмёйде), где с 20 октября по 12 ноября вместе с поддержавшими ее французскими соединениями (бригадой морских фузилеров контр-адмирала Ронарка, 42-й пехотной дивизией, 81-й и 89-й территориальными дивизиями) вела упорное сражение против германских войск (3-го и 22-го резервных корпусов), не позволив им прорваться к Дюнкерку. — Прим. ред.
«Вся эта авантюра, — писал Гуинн, — являлась делом Черчилля, и не кажется, что она была обсуждена, обдумана или согласована с кабинетом». Рассерженный редактор даже направил письмо премьер-министру и другим членам кабинета, требуя смещения Уинстона. Владельцу его газеты он написал о первом лорде следующее: «Представьте себе, что нашим флотом командует такой тип. Человек, который что-то вбивает себе в голову и, не дав себе труда поразмышлять над правильностью идеи… вовлекает нас всех в поспешные действия. И это в то время, когда надо беречь каждого человека!»
На самом деле Черчилль принял решение отправиться в Антверпен после обсуждения этого вопроса с Китченером и Греем, и оба пришли к выводу, что жизненно необходимо задержать немцев у города как можно дольше. Задача Черчилля состояла в том, чтобы воодушевить бельгийцев на бой и дать им почувствовать поддержку со стороны. Китченер обещал прислать на помощь защитникам Антверпена до пятидесяти тысяч человек. [73] . Когда план обороны представили Асквиту, он полностью поддержал его.
73
В реальности из всех британских подкреплений в Антверпен смогли прибыть только морские пехотинцы и матросы генерал-майора А. Пэриса, тогда как 4-й корпус генерал-лейтенанта Г.С. Роулинсона не успел достичь этого города, оставленного 8 октября бельгийской армией и Королевской морской дивизией.
Одна из двух дивизий 4-го корпуса — 7-я пехотная генерал-майора Томпсона Кэппера — высадилась 4 октября в Зебрюгге и двинулась через Брюгге на Антверпен, однако к 9 октября, когда антверпенский бургомистр Ян Де Вос официально сдал город немцам, она дошла только до Гента. На следующий день, 10 октября, частям этого британского соединения и французским морским фузилерам контр-адмирала П.-А. Ронарка удалось в бою у деревни Мелль с успехом отразить атаку германской 1-й эрзац-бригады, сорвав ее попытку овладеть Гентом. Позже дивизия Т. Кэппера отступила на Тьельт, а оттуда к Ипру, где к ней присоединилась другая дивизия корпуса Роулинсона (3-я кавалерийская), прибывшая из Остенде. — Прим. ред.
«Бесстрашный Уинстон должен отправиться в полночь, чтобы достичь Антверпена около 9 часов утра, — так писал 3 октября премьер-министр своей возлюбленной Венеции. — Если он будет в состоянии изъясняться на иностранном языке, то бельгийцы услышат такие речи, которые им никогда не доводилось слышать прежде. Думаю, что он сумеет внушить им твердость духа».
На какое-то время присутствие Черчилля в городе действительно поднимало дух сопротивления бельгийцев. «Уинстону удалось убедить их держать оборону в тот момент, когда они готовы были отступить», — писал Асквит 5 октября. Но как только Черчилль 6 октября покинул Антверпен, сопротивление бельгийской армии ослабло, и город пал спустя четыре дня. [74] . Асквит не видел в этом никакой вины Черчилля, всю вину он возлагал на военных Бельгии, а также на французов, не оказавших им поддержки в той степени, в которой они нуждались.
74
Уже 6 октября король бельгийцев Альберт I принял решение об оставлении Антверпена. В ночь с 6-го на 7-е соединения бельгийской армии под прикрытием сильного огня крепостных и полевых батарей были стянуты на левый берег Шельды, в район 5-го оборонительного сектора. На правом берегу остались в качестве арьергарда только 2-я бельгийская дивизия генерал-лейтенанта Эмиля-Жана-Анри Доссена и британская Королевская морская дивизия генерал-майора Арчибальда Пэриса, расположившие свои батальоны в интервалах между фортами второй (внутренней) линии обороны.
Днем 7 октября на левый берег Шельды была переведена бельгийская полевая артиллерия. В 16.00 генерал фон Безелер через парламентера потребовал от бельгийцев сдачи Антверпена, но получил отказ, поэтому в ночь с 7-го на 8-е германские батареи начали обстрел города. В результате артиллерийской бомбардировки, а также в связи с тем, что бельгийские и британские войска приступили к подрыву крепостных сооружений и уничтожению различного имущества, которое не должно было достаться врагу, в Антверпене вспыхнули пожары (жертвой огня мог стать весь город, но, к счастью, погода была безветренная, и сгорело не более 100 домов).
В течение 8 октября последние полевые части союзников покинули Антверпен. Британская дивизия Пэриса начала оставлять свои позиции в 19.30 и благополучно перешла через Шельду по понтонным мостам. Двигаясь всю ночь с 8-го на 9-е, главные силы дивизии (один батальон 1-й морской бригады, вся 2-я морская бригада и бригада морской пехоты без одного батальона) добрались до селения Сен-Жиль-Вас, где погрузились в эшелоны и без происшествий проследовали по железной дороге в сторону Остенде. Однако Портсмутский батальон Королевской легкой морской пехоты, двигавшийся в арьергарде позади главных сил, оказался отрезан у Морбеке, где немцы перекрыли железную дорогу и открыли огонь по эшелону.
Паровоз, тащивший поезд с морскими пехотинцами и гражданскими беженцами, сошел с рельсов. Более половины личного состава Портсмутского батальона пропало без вести (главным образом, попало в плен), а остальным его бойцам удалось в темноте пробиться и, пройдя еще 16 км пешком, достичь селения Селзате, где их погрузили в другой эшелон и отправили в Остенде. Между тем основная часть 1-й морской бригады коммодора Уилфреда Хендерсона (1500 чел.) не смогла отступить вместе со всей дивизией и 9 октября в 22.00 перешла вместе со своим команиром границу Нидерландов (разоруженные голландцами, эти британские моряки были 11 октября доставлены в город Гронинген, где оставались до конца войны на положении интернированных). В ходе боевых действий у Антверпена 4–9 октября 1914 г. бригада Королевской морской пехоты потеряла 23 чел. убитыми, 103 ранеными и 388 пропавшими без вести, а 1-я и 2-я морские бригады — 5 чел. убитыми, 64 ранеными и 2040 пропавшими без вести. Антверпенская эпопея дивизии Пэриса завершилась 11 октября, когда ее из Остенде перевезли через Ла-Манш обратно в Англию.
Что касается Антверпена, то 9 октября гражданские власти этого города передали его под контроль германских войск, а 10 октября бельгийский комендант крепости сдал немцам три северных форта, Сент-Мари, Схотен и Стабрек (на момент капитуляции генерал-лейтенант Дегиз, находившийся в форте Сент-Мари, имел при себе только одного сержанта и одного рядового). Число пленных, взятых немцами, было сравнительно невелико, но примерно 30 000 бельгийских военнослужащих (в основном из состава крепостных частей) пересекли границу и были интернированы в Нидерландах. — Прим. ред.
И в поздние годы Черчилль оправдывал свои действия в Антверпене, но признавал: «Будь я на десять лет старше, я бы сначала подумал, прежде чем браться за такое невыигрышное задание».
В истории есть масса примеров тому, как полководцы отправляли других умирать, не видя, даже издалека, поля сражения. И самые непримиримые критики Черчилля все же вынуждены признать, что он к таковым не относится. Во время битвы за Антверпен те члены кабинета, кто полностью отдавали себе отчет в том, что город все равно придется сдать, восхищались неукротимой храбростью Черчилля. «Он необыкновенное создание, — сказал Асквит седьмого октября, — с непостижимой решительность школьника… и то, что многие считают характерной чертой гениев — «молниеносным прояснением в голове».
Королевский флот, ради строительства которого Черчиллю пришлось преодолеть такое мощное противостояние заднескамеечников, теперь сдерживал угрозу нападения немцев с моря, а в конце Первой мировой войны вышел победителем. И в самом начале, не будь флот так хорошо оснащен и подготовлен к войне, немцы могли бы застать его врасплох, перекрыть выход каким-то кораблям и сделать так, чтобы высадка Британских экспедиционных сил во Франции прошла бы при мощном противодействии противника. Не исключено, что британцам вообще пришлось бы отступить. Но к концу 1914 года войскам британцев и их союзников, развернутым на Западном фронте, уже не грозил риск внезапного и катастрофического по своим последствиям удара. Маневренный период сменился сидением в окопах, прикрытых заграждениями из колючей проволоки.
Избегая рискованных ситуаций, многие генералы и политики, вовлеченные в войну, привели ее к патовой ситуации. Каждый из них надеялся, что сдвинуть противостояние с мертвой точки удастся благодаря случайному везению, или, возможно, благодаря самопожертвованию тысяч солдат, которые каким-то образом сумеют провести решительную атаку и прорвать оборонительную линию противника. Черчилль ненавидел такое топтание на месте. Ему хотелось что-то немедленно предпринять. Новое и неожиданное. Он искал более эффектных способов сокрушения боевых линий — решительных ударов вместо булавочных уколов. Разочарованный многими высшими командирами, он обратился за помощью и советом к тому, чьи нешаблонные взгляды его так привлекали — Джеки Фишеру.
Несмотря на личные возражения короля, который считал адмирала слишком старым и неуравновешенным, в конце октября Черчиллю удалось вернуть Фишера на действительную службу. Возвращение его в адмиралтейство оказалось самым худшим из всех решений, принятых Уинстоном в период войны. Опасения короля оправдались. Возраст Фишера начинал сказываться. Ему уже было около семидесяти четырех лет, и его характер стал еще более невыносимым, чем прежде, если говорить мягко.
«В действительности он ничего не делал, — писал капитан 1-го ранга Херберт Ричмонд о Фишере в январе 1915 года. — Он уходил домой поспать после обеда. Он был стар, изможден и очень нервозен. И это ненормально вручать судьбу страны в руки старика, не пользующегося авторитетом, который боялся мелких поражений, чтобы не уронить своего престижа. Печально».
Возможно, Черчилль и рассчитывал получить от адмирала дельный совет, но ему понадобилось больше времени, чем капитану Ричмонду, чтобы осознать, что Фишер «износился». Тем временем Уинстон все еще надеялся найти «точку сборки» и переломить ход войны. Асквит знал его намерения и, как обычно, счел нужным поделиться последними секретными планами с Венецией. «Его быстрый и гибкий ум, — писал он 5 декабря 1914 года, имея в виду Черчилля, — на этот раз сосредоточился на Турции и Болгарии. Он намеревается организовать героическую экспедицию в Галлиполи и в Дарданеллы».
С самого начала Асквит решительно выступил против этой затеи. Узкий пролив Дарданеллы у берегов Турции находился слишком далеко от Западного фронта. Конечно, гипотетическая возможность усмирить Турцию (союзницу Германии) имелась, после чего Россия (союзница Британии) получала возможность провести свои корабли через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море [75] . В случае благоприятного исхода операции, немцы должны были перенести внимание с Западного фронта. А если удача отвернется от русских или же Германия не будет обращать внимания на Дарданеллы? Хотя пролив был всего лишь тридцати восьми миль в длину, турки готовились защищать каждую его милю всеми силами, которые они только могли собрать. Их беспокоило одно: в случае, если вражеский флот благополучно минует пролив, он может легко добраться до Константинополя и напасть на столицу Турции.
75
одновременно Британия и другие страны Антанты получали короткий и удобный путь для доставки в Россию всевозможных военных грузов и прочих предметов снабжения. — Прим. ред.