Черчилль. Молодой титан
Шрифт:
Но в тот момент Черчилль уже слегка изменил свои планы. В конце декабря он предложил новую мишень для нападения, ближе к дому — маленький германский остров Боркум в Северном море. Если мы внезапно захватим его, уверял он Асквита, это сразу изменит ход войны. «То, что он окажется у нас в руках, будет раздражать противника, и, возможно, они решатся на морское сражение». Надо делать какие-то неожиданные шаги, настаивал он. «Неужели нет другого выхода, кроме того, что посылать наших солдат жевать колючую проволоку во Фландрии?!»
Примерно недели две Уинстон был увлечен планом атаки на Боркум, пока Джеки Фишер и лорд Китченер не приняли идею с Дарданеллами. 12 января Фишер писал своему другу, что комбинированное нападение с суши и моря на пролив и Галлиполийский полуостров может дать хороший результат, особенно, если собрать для этого значительное количество войск. «В таком случае мы легко возьмем Константинополь». Но Черчилль решил быть более осмотрительным, обсуждая с Фишером идею о Дарданеллах, которую тот выдвинул. Не имеет значения, будет ли нам легче сражаться с турками, чем с немцами, писал он: «Наш враг — немцы, и нам не стоит искать легких побед и более слабого противника». И Черчилль очень подробно изложил все свои сомнения по этому поводу, однако Фишер победил. Он требовал подключить к штурму пролива новый линкор «Куин Элизабет».
Этот корабль был вооружен теми самыми 15-дюймовыми пушками, которыми так гордился Уинстон. [76] . И ему, конечно, пришлась по душе идея проверить действенность дальнобойных орудий, которые могли издалека разрушить турецкие форты, расположенные в проливе. Это сразу склонило чашу весов, поскольку до этого он сомневался. Но появление в планах операции линкора «Куин Элизабет» меняло все.
Теперь Черчилль был уверен: шквальный огонь самого мощного корабля Королевского флота может разнести береговые укрепления турок. В данном случае на него оказало влияние и то, что он сам пережил в Антверпене: постоянный артиллерийский обстрел со стороны немцев разрушал волю бельгийцев к сопротивлению.
76
Британский линейный корабль 1-го класса, или супердредноут «Куин Элизабет» (HMS Queen Elisabeth), спущенный на воду в Портсмуте 16 октября 1916 г., был вооружен восемью 15-дюймовыми (381-мм) пушками, размещенными в двух башнях (по четыре в каждой башне). Кроме этих орудий главного калибра, он имел шестнадцать одинарных 6-дюймовых (152-мм) пушек, два 3-дюймовых (76,2-мм) зенитных орудия и четыре 3-фунтовых (47-мм) салютационных орудия. Во время Дарданелльской операции линкор с 25 февраля по 14 мая 1915 г. принимал участие в бомбардировке турецких фортов, выпустив в общей сложности 86 пятнадцатидюймовых снарядов и 71 шестидюймовый снаряд. — Прим. ред.
В секретной докладной записке, составленной для российского великого князя Николая [77] , Черчилль писал, что план операции включает «систематическое и планомерное подавление фортов дальнобойным огнем 15-дюймовых пушек «Куин Элизабет», за чем последует прямая атака 3 или 4 старыми линкорами, и можно надеяться, что это будет по характеру походить на те методы, которыми немцы разрушали… форты внешней оборонительной линии в Антверпене».
13 января Черчилль описал коллегам по кабинету картину того, как военно-морские силы будут выводить форты из строя «один за другим», пока не установят контроль на всем проливом. В ответ первым выступил Ллойд-Джордж, заявивший, что план ему нравится. Китченер сказал, что «попытка того стоит». Асквит тоже дал согласие, и вскоре флот, насчитывавший более дюжины линкоров — большей частью старой постройки — был подготовлен к штурму Дарданелл [78] .
77
великий князь Николай Николаевич Романов занимал с 20 июля (2 августа) 1914 г. до 23 августа (5 сентября) 1915 г. пост российского верховного главнокомандующего. — Прим. ред.
78
всего в Дарданелльской операции британцы задействовали один линкор 1-го класса (супердредноут «Куин Элизабет») и 24 додредноутных линкора, но к середине февраля 1915 г. Средиземноморская эскадра вице-адмирала сэра Сэквилла Хэмилтона Кардена, предназначенная для атаки Дарданелл, имела в своем составе только семь британских линкоров (включая «Куин Элизабет»). — Прим. ред.
Почти в тот же момент Фишер начал пересматривать план, боясь, что нападение окажется неудачным. Однако все остальные в кабинете уже заразились его энтузиазмом. К концу января Эдвард Грей не сомневался, что «турки будут парализованы от страха, когда услышат, что их форты разрушены один за другим». В конце февраля премьер-министр уже был готов «рискнуть», — как он писал Венеции. «Я убежден, что нападение на пролив, оккупация Константинополя, возможность отрезать почти половину Турции, поднять восстание против них на всем Балканском полуострове, — открывает такую уникальную возможность, что мы не имеем права воздерживаться, а должны поставить на эту карту все».
Он ошибался. Это был полный крах с самого начала до самого конца. Орудийные залпы с линкора «Куин Элизабет» в феврале достигли своей цели [79] , но когда старые линкоры 18 марта двинулись по проливу, чтобы обстреливать форты, они сразу напоролись на мины. Три из них были потеряны в первые несколько часов. [80] . Ситуация менялась от плохой к худшей, ошибка следовала за ошибкой, как на море, так и на суше. Особенно много ошибок сделала армия, пытавшаяся очистить Галлиполи от турецких войск, которые показали себя куда более дисциплинированными и стойкими, чем британцы могли себе представить.
79
первую бомбардировку турецких укреплений в проливе Дарданеллы военно-морские силы Антанты провели 19 февраля 1915 г., но линкор «Куин Элизабет» не принимал в ней участия — его впервые задействовали 25 февраля, когда он и семь других линкоров (4 британских и 3 французских) подавили своим огнем турецкие батареи, прикрывавшие вход в пролив. — Прим. ред.
80
Со стороны союзников в операции против турецких редутов и береговых батарей в проливе Дарданеллы, предпринятой 18 марта 1915 г., участвовали 16 крупных боевых кораблей (12 британских и 4 французских) под началом вице-адмирала Королевских ВМС Великобритании сэра Джона Майкла де Робека (последний с 16 марта сменил во главе Средиземноморской эскадры заболевшего вице-адмирала С.Х. Кардена) и командующего французской дивизией линкоров-додредноутов контр-адмирала Эмиля-Поля-Амабля Гепратта. Британскую линию «А» (передовую) составляли линкоры «Куин Элизабет», «Агамемнон», «Лорд Нельсон» и линейный крейсер «Инфлексибл», французскую линию «В» — линкоры «Голуа», «Шарлемань», «Буве» и «Сюффрен»; британскую линию «В» — линкоры «Вендженс», «Иррезистибл», «Альбион» и «Оушен». В качестве кораблей поддержки использовались британские линкоры «Маджестик», «Принс Джордж», «Свифтшур» и «Трайэмф». Еще два британских линкора, «Канопус» и «Корнуоллис», не участвовали в атаке турецких укреплений, оставаясь в резерве. Результат операции против внутренних дарданелльских фортов оказался плачевным для англо-французского флота. Первым, в 13.54, на турецком минном заграждении подорвался французский линкор «Буве» (Bouvet), на котором произошел взрыв погреба, после чего корабль быстро затонул, унося на дно 639 членов команды. В 16.00 на мине подорвался британский линкор «Иррезистибл» (HMS Irresistible), уже получивший к тому времени несколько попаданий артиллерийских снарядов. Потери его команды составили 30 чел. убитыми, а остальных моряков сняли с сильно поврежденного корабля, который той же ночью затонул (был потоплен огнем турецких береговых батарей). Третий корабль союзников, британский линкор «Оушен» (HMS Ocean), подорвался на минном заграждении в 18.05 и, подобно «Иррезистиблу», был оставлен своей командой, а позже пошел на дно (его тоже «добили» турецкие батареи). Кроме того, еще три корабля Антанты, французские линкоры «Голуа» (Gaulois) и «Сюффрен» (Suffren) и британский линейный крейсер «Инфлексибл» (HMS Inflecsible) получили серьезные повреждения от огня турецкой береговой артиллерии. Безвозвратные потери союзников в личном составе достигали 700 чел. Эффективность огня их корабельных пушек оказалась ниже, чем они предполагали. На турецких фортах было выведено из строя только три тяжелых орудия (два из них, имевшие калибр 356 мм, пострадали от снарядов, выпущенных с линейного крейсера «Инфлексибл»). Три британских 15-дюймовых снаряда, выпущенных линкором «Куин Элизабет», пробили траверсы на форте Хамидие I, где произошел пожар боеприпасов, едва не разрушивший все это укрепление. Урон турок в живой силе был невелик — всего 40 убитых и 78 раненых. — Прим. ред.
Начиная с 25 апреля австралийские и новозеландские войска присоединились к крупным англо-французским силам, чтобы сражаться против турок, и хотя обе стороны демонстрировали чудеса храбрости, они оказались в таком же позиционном тупике, что сложился на Западном фронте. [81] . Десятки тысяч человек, вовлеченных в эти бои, погибли за оставшуюся часть года. [82] . Сильно пересеченная местность, плохая погода и военная некомпетентность обернулись — вместо обещанной Асквитом «уникальной возможности», — долгим бесплодным противостоянием, ничего не изменившим в ходе войны.
81
Средиземноморскими экспедиционными силами союзников, высаженными 25 апреля — 3 мая 1915 г. на полуострове Галлиполи (Гелиболу), командовал британский генерал сэр Йэн Стэндиш Монтит Хэмилтон (1853–1947), хорошо знакомый Черчиллю по Англо-бурской войне (Уинстон состоял при его штабе в 1900 г.). Несмотря на позиционный тупик, в котором оказались его войска летом и осенью 1915 г., Хэмилтон выступал против эвакуации из Галлиполи, за что 16 октября был отозван в Лондон и 27 октября заменен генералом сэром Чарльзом Кармайклом Монро. К началу Галлиполийской кампании в состав Средиземноморских экспедиционных сил, насчитывавших 75 056 чел., входили следующие соединения: Австралийско-новозеландский корпус генерал-лейтенанта Уильяма Ридделла Бёдвуда (1-я австралийская пехотная дивизия генерал-майора Уильяма Тросби Бриджеса и Новозеландско-австралийская дивизия генерал-майора Александра Джона Годли, всего 30 638 чел.), британская 29-я пехотная дивизия генерал-майора Эйлмера Голда Хантер-Уэстона (17 649 чел.), Королевская морская дивизия генерал-майора Арчибальда Пэриса (10 007 чел.), 1-я пехотная дивизия (дивизионного генерала Жозефа-Жоржа-Антуана Масну) французского Восточного экспедиционного корпуса дивизионного генерала Альбера-Жерара-Лео д’Амада (16 762 чел.). Впоследствии англо-французские войска, завязшие на галлиполийских береговых плацдармах, были значительно усилены, и в ноябре 1915 г. их численность достигала 134 728 чел. — Прим. ред.
82
Всего в Галлиполийской кампании, продолжавшейся с 25 апреля 1915 г. до 9 января 1916 г., погибло 56 707 офицеров и солдат союзнических войск, в том числе 46 909 подданных Британской империи (34 072 из войск Соединенного Королевства, 8709 австралийцев, 2721 новозеландец, 1358 индийцев, 49 ньюфаундлендцев) и 9798 французских военнослужащих. Число погибших турок, согласно разным источникам, составляло от 56 643 до 87 000 чел. — Прим. ред.
Вину следовала разложить на всех поровну. Но именно Черчилль заплатил по полной. Слишком высоко взлетел на тот момент молодой титан. И когда понадобилось найти козла отпущения, всю ответственность возложили на Черчилля. Совсем немного времени прошло с того момента, когда неудачи последовали одна за другой, и тотчас указательный палец был направлен в его грудь. В мае 1915 года отношения и коллег, и противников сошлись.
По сути, именно премьер-министру принадлежало последнее слово. Именно он и принял решение «рискнуть». Асквит брал на себя ответственность, но отказался держать ответ за случившееся, как и Китченер, который из рук вон плохо вел Галлиполийскую кампанию. Точно так же вел себя и Джеки Фишер, доказывая изо всех сил, что все время сопротивлялся Дарданелльскому плану. Из-за своей молодости и уже сложившейся в обществе репутации рискового человека, Черчилль стал наиболее удобной кандидатурой на роль главного виновника, ответственного за провал операции. Это было намного проще, чем возлагать вину за это на Асквита, Китченера и Фишера.
Первым от него отвернулся Фишер. Адмирал вышел из себя, когда 13 мая турки торпедировали линкор «Голиаф». Пятьсот человек из его команды погибло [83] . Старый адмирал даже не хотел обсуждать вопрос о перемене стратегии или выводе войск. Он решил полностью устраниться. 15 мая он отправил Уинстону и Асквиту прощение об отставке. Уинстон уговаривал его остаться. Но тот отказался, написав мелодраматические строки: «Ты должен остаться. А Я ДОЛЖЕН УЙТИ!» После чего он начал выдавать комментарии, которые подрывали репутацию Черчилля, играя на руку его противникам: «ОН ОЧЕНЬ ОПАСЕН!» В письме к лидеру тори Эндрю Бонар-Лоу он высказался еще жестче: «Уинстона надо убрать любой ценой! НЕМЕДЛЕННО!» Он уверял, что «грандиозный провал» в Восточном Средиземноморье полностью ложится на плечи Черчилля, и что он «отказывается иметь какое-либо дело с ним!».
83
британский линкор «Голиаф» (HMS Goliath), спущенный на воду 23 марта 1898 г. и включенный в состав Королевских ВМС 27 марта 1900 г., был потоплен в ночь на 13 мая 1915 г. (в 1 час 17 минут) в заливе Морто, у берегов мыса Хеллес (юго-западной оконечности полуострова Галлиполи), где его поразил тремя торпедами турецкий эскадренный миноносец «Муавенет-и-Миллие», которым командовал кидемли юзбаши (старший лейтенант) Айасофиали Ахмед Саффед (в качестве помощника при нем состоял германский офицер, лейтенант Рудольф Фирле). Из 700 членов команды «Голиафа» погибло 570, в том числе командир корабля, капитан 1-го ранга Томас Лори Шелфорд. Именно после потопления этого старого линкора британцы решили отозвать из района Дарданелл свой новейший линкор «Куин Элизабет».
Вероятно, это было правильное решение, поскольку вскоре список боевых кораблей Королевских ВМС, потерянных у мыса Хеллес, пополнили еще два линкора — «Трайэмф» и «Оушен», торпедированные и потопленные 25 и 27 мая 1915 г. германской подводной лодкой U-21 (под командой капитан-лейтенанта Отто Херзинга). — Прим. ред.
Черчилль ожидал чего-то в этом духе. Все то, над чем он так тяжко трудился все эти годы, поставил под сомнение сварливый старик-адмирал. Но дело было даже не в том, что провалилась не очень хорошо продуманная другими военными операция. Страшная военная ошибка оборачивается громадными потерями на поле боя. А в случае с Черчиллем — самым уязвивым местом становилась его гордость. Запятнать ее — это было хуже смерти.
Его поразительно быстрый взлет был подобен внезапной вспышке. Столь же стремительным оказалось и падение. Под нападками прессы, обвинявшей правительство, Асквит был готов любым способом спасти свое кресло премьер-министра. Его враги-консерваторы понимали, насколько он стал уязвим, и что уход Фишера в отставку продемонстрировал трещины и проколы правительства во время войны. «Внезапно министерское здание обрушилось, — писал лорд Керзон 18 мая, — из-за взбрыка старого Джеки Фишера».
Ллойд-Джордж тоже не считал, что должен проявлять снисходительность и защищать Черчилля. Если принести его в жертву, значит и Асквит, и Ллойд-Джордж останутся при власти. «Уинстон должен уйти, — писал он своей любовнице 15 мая. — Его уже можно хоронить». По поводу своего согласия Ллойд-Джордж заявил, что оно было «вынужденное», поскольку весь кабинет дал согласие напасть на дарданелльские форты.
Георг V был доволен такой переменой отношения к Черчиллю. Его все больше и больше утомлял этот «чертик из коробки». «Премьер-министр должен организовать национальное правительство, — заметил король, — только таким способом мы сможем избавиться от Черчилля в адмиралтействе».