Чтение онлайн

— Невероятно, — пробормотал Микелан­джело.

— То же самое произнес и мой отец, ког­да увидел вошедшего в тронный зал Крага с обнаженным черным мечом в руке. На лезвие меча была запекшаяся кровь. Кровь была на плаще и сапогах Крага. А его гла­за! Этими глазами на моих родителей смот­рела сама смерть! — в ужасе закрыл лицо руками Грегори.

— Довольно, — положил Микеланджело лапу на плечо Грегори. — Я вижу, как тя­жело тебе это рассказывать. Давай немного помолчим.

Возле самой вершины пологого лесистого холма они набрели на ельник, свернули с тропинки в лесную гущу, наломали сухого лапника, насобирали шишек и разожгли костер.

Веселое пламя заплясало у корней сто­летней ели. Пристроившись между корня­ми большого дерева, Грегори неожиданно произнес:

— Мой отец был самым лучшим масте­ром боя на мечах в королевстве... Я всегда гордился своим отцом. И всегда недолюб­ливал его брата Крага. Краг вечно был оз­лоблен. Боец из него был никудышный, он и меч-то едва умел держать в руках. Когда Краг вошел в тронный зал, там находились и мы с мамой. Братья скрестили мечи.

– Кто помешал твоему отцу победить узурпатора? — спросил Микеланджело.

В том-то все и чудо, что никто из вои­нов Крага, вбежавших следом за ним в зал, не вмешался в поединок. Но Краг был сам на себя не похож. Его меч легко отражал все выпады отца. Затем Краг стал контра­таковать, пока стремительным движением не отсек отцу голову. Моя мать от ужаса лишилась чувств. Краг приблизился к ней и проткнул своим черным мечом. Я не стал дожидаться, пока меня постигнет та же участь. Выходы из зала были перекрыты воинами Крага, и я спрыгнул с балкона, который находился на большой высоте.

— Как же ты не разбился насмерть?

— Сам понять не могу. И не только не разбился, но даже умудрился ноги не под­вернуть. Помню, с какой злобой закричал Краг, когда я выбежал из замковых ворот. Он сразу же послал за мной погоню. Но я не побежал торными дорогами, а устремил­ся в лес.

— Разве они не пустили по твоему следу собак-ищеек? — поинтересовался Мике­ланджело.

— Разумеется, пустили. Но отец еще в детстве научил меня, как надо поступать в таких случаях.

— И как же?

— Следует натирать подошву сапог тра­вой дикой петрушки, что я и сделал. И только поэтому я жив до сих пор.

— Это средство сбить преследователя со следа и мне знакомо, — удовлетворенно кивнул Микеланджело. — Но куда ты бе­жал?

— В Каледийское герцогство, — ответил Грегори. — Тамошняя герцогиня — родная сестра моей матушки. Я полагаю, она не откажет мне в убежище.

Грегори растерянно умолк, а затем не­смело спросил:

— Я до сих пор не знаю твоего имени, благородный рыцарь. Позволь узнать твое звание и из каких ты мест?

— Зови меня Микеланджело. Я родом из Нью-Йорка.

— В Умбрии сейчас небезопасно, — ре­зонно заметил Грегори. — Краг приказал своим лазутчикам уничтожать всякого, кто вызывает подозрение. Его солдатня разгра­била и перебила половину населения столи­цы. Я встречал в лесу беженцев, которые семьями уходили с насиженных мест. Мне довелось увидеть сожженные дотла дерев­ни. В этой стране тебе лучше не задержи­ваться.

— Пожалуй, ты прав. Мне, и впрямь, не помешало бы отправиться в другое место, - усмехнулся Микеланджело. — Я поеду в Каледийское герцогство.

— Позволь мне быть твоим попутчиком, - взмолился Грегори. — Я не стану для тебя обузой. Я могу обещать, что если мы до­стигнем Каледин) без приключений, герцо­гиня щедро вознаградит тебя. Она добрая женщина.

Слабо верится, что мы доберемся туда без приключений. Ведь лазутчики Крага нынче шныряют повсюду, — вздохнул Ми­келанджело. — Но я охотно возьму тебя в попутчики. Мне не нужна награда. Но моя совесть не даст мне покоя, если я не помо­гу беззащитному принцу.

От радости умбрийский принц едва не за­прыгал.

— А сейчас не мешало бы и поспать, — зевнул киммериец. — Завтра нас ожидает трудный день.

Грегори расстелил на земле свой широ­кий плащ, на котором они оба улеглись. Вскоре они крепко уснули.

Спустя два часа костер превратился в груду пепла. Пробегавшая мимо лисица, почуяв неладное, замерла и принюхалась. Разглядев спящих, лисица недоумевающе повертела пушистым хвостом. Она видела снующих по тропинкам вооруженных лю­дей, слышала цокот копыт стражников по мощенным камнем дорогам. Лиса подозре­вала, — разыскивают этих двоих странных путников.

А путники вместо того, чтобы понадеж­нее спрятаться, преспокойно развалились возле кострища и в ус не дуют! Подумав, что вряд ли эти двое доживут до следующе­го ночлега, лисица побежала дальше, заме­тая следы хвостом.

В ту ночь Микеланджело приснился странный сон. Во сне черепашка-ниндзя увидел высокого тощего человека в рыцар­ских латах. Его сапоги и плащ были густо заляпаны кровью. Человек держал в руках меч, у которого не только рукоятка, но и лезвие были черного цвета. И Микеланд­жело понимал, что перед этим мечом ему не устоять. Но нельзя отчаиваться, нельзя отступать и сдаваться. И, когда враг занес оружие для последнего удара, в руках у Микеланджело появился белый меч, о лез­вие которого раскололся черный меч про­тивника...

Грегори проснулся на заре. Охая, он ощу­пал спину, израненную еловым корнем. Шея у него и вовсе не поворачивалась. Ми­келанджело уже встал и теперь проверял оружие. Быстро собравшись, путники от­правились в дорогу.

Они двигались лесными тропами, избегая широких дорог, где их легко могли заме­тить. Спустившись с холма, они перешли ручей по узкому мостику. Тропа петляла, то вползая на холмы, то ныряя в низину.

Затем начался плавный спуск в широкую долину. Перед путниками распростерлось редколесье, сливавшееся вдалеке с густой стеной деревьев. Узкая обходная дорога ви­лась нескончаемой бечевой. Они брели по заросшей тропе немногим более часа, как вдруг Микеланджело остановился и при­слушался.

— Мне слышится странный топот, — сказал он. — Кто-то очень быстро нас наго­няет... У тебя в этом месте назначено с кем-нибудь свидание?

— Нет, — ответил умбрийский принц.

— У меня тоже. Тогда нам лучше посто­рониться.

И они быстро отступили в ложбину — вправо от обочины дороги. Едва они скры­лись, как показался воин верхом на коне. Он был облачен в черные доспехи, а в ру­ках держал топор с широким лезвием. Его взгляд был устремлен на тропу, где были заметны следы башмаков Грегори.