Чтение онлайн

А сколько гитлеровцев уничтожили в Моздоке наши ночные самолеты-бомбардировщики! Пленные давали такие показания о действиях наших У-2:

"Каждую ночь мы ожидали появления советских бомбардировщиков. Зенитная артиллерия бороться с ними была не в состоянии. Они бесшумно прилетали то с одного, то с другого направления... Вот уже целый месяц мы по ночам не спим. Потери от бомбежки несем очень большие".

Уже 9 сентября ставка Гитлера вынуждена была сообщить о заминке на Тереке: "У Терека советские войска пытаются остановить продвижение немецкой армии в направлении Грозного. Река Терек в районе боевых действий имеет 500 метров ширины и 2 метра глубины. Быстрота течения этой реки и заболоченные берега делают ее весьма серьезным препятствием, для преодоления которого требуется некоторый промежуток времени".

Но никакой "промежуток времени" уже не мог выручить фашистов. Их танковое наступление, встретив отпор советских войск, захлебнулось и, постепенно теряя силу и темп, стало распадаться на изолированные очаги боевых действий.

Не менее ожесточенными, чем на Тереке, были бои в районе действий Черноморской группы.

Еще в первой половине августа немцы захватили Краснодар, Майкоп, а после многодневных сентябрьских боев - Новороссийск. Таким образом, Черноморская группа войск оказалась прижатой к морю и вынуждена была занять оборону в лесистых предгорьях.

Демонстрируя большое наступление на левом фланге, немецко-фашистские войска начали активные боевые действия в районе станицы Абинской. Основной же удар готовился по Туапсе. Это была хитро задуманная операция. В случае ее успешного завершения враг овладел бы Туапсе и сбросил в море войска Черноморской группы. Одновременно были бы парализованы действия Черноморского флота.

В конце сентября наши войска начали ожесточенные оборонительные бои по всему фронту, особенно упорно защищая подступы к Туапсе.

Вот что мы прочитали в письме одного немецкого обер-фельдфебеля, участника этих боев:

"Мы находимся в дремучих лесах Кавказа. Селений здесь очень мало. У города Туапсе идут тяжелые бои, драться приходится за каждый метр. Солдаты, которые были в России в прошлом году, говорят, что тогда было много легче, чем теперь на Кавказе. Почти постоянно мы находимся в ближнем бою с противником. Вокруг ужасный грохот, из леса на нас летят камни, свистят пули. Русские стрелки невидимы. А у нас потери и снова потери, ибо в горах мы лишены танков и тяжелого вооружения и вынуждены действовать винтовкой и пулеметом. Наши летчики хотя и помогают нам, но они ничего не видят в лесистых горах. Нас изнуряет жажда на этой отверженной богом высоте. Внизу, в долине, воды сколько угодно, но - увы! - там тоже сидят русские озлобленные и упрямые".

Хуже для нас сложилась обстановка на центральном участке Закавказского фронта. Прекрасно вооруженные альпийские отряды гитлеровцев заняли перевалы Клухор, Санчаро, Марухский и кое-где прорвались на их южные скаты. В районе Эльбруса части немецкой дивизии "Эдельвейс" захватили "Приют одиннадцати", Чипер-Азау, Хотю-Тау. Создалась угроза прорыва противника к морю через высокогорные перевалы.

Следует сказать, что в этом была немалая доля вины командования и штаба Закавказского фронта, опрометчиво решивших, что перевалы сами по себе недоступны для врага. Некоторые из нас считали главной задачей войск фронта оборону Черноморского побережья, где и были развернуты основные силы 46-й армии.

Лишь вмешательство Ставки исправило нашу ошибку. По указанию из Москвы мы разработали новый план обороны перевалов Главного Кавказского хребта. Оборона перевалов разбивалась на направления, во главе которых встали опытные командиры и штабы.

В результате принятых мер через несколько недель и здесь произошел решительный перелом. Этому способствовали перегруппировка войск, усиление прикрытий важнейших направлений, создание специальных высокогорных отрядов, установление прерванной связи между изолированными районами боевых действий, нормальное снабжение войск боеприпасами, продовольствием и специальным высокогорным обмундированием. Наши отряды отбросили немцев на север, и горные перевалы центрального хребта стали недоступными для врага.

Здесь шли бои, так сказать, малого масштаба, за отдельные тропы, высоты, ущелья. Но сколько мужества, стойкости проявили в этих боях не только наши воины, по и патриоты из местного населения!

Однажды моя машина остановилась на окраине только что освобожденного селения Ардон. Жители, скрывавшиеся в горах, возвращались под родной кров. Нас окружили старики, женщины, дети. Заговорил высокий, немного сгорбленный старик лет семидесяти, с большой бородой, бледный, исхудалый. Одет он был в бурку, на голове мохнатая папаха. По его словно окаменевшему лицу было видно, что он немало пережил. Но говорил старик спокойно, слова его звучали твердо:

–  Когда пришли гитлеровцы, у меня в доме остановился немецкий офицер. На полке он заметил книжку, на обложке которой крупными буквами было написано: "Конституция Союза Советских Социалистических Республик". Увидев эту книжку, фашист побагровел и в бешенстве закричал: "Ты коммунист! Мы повесим тебя за то, что прячешь большевистские книги". "Нет, не коммунист, ответил я, - а книга эта хорошая. Ее у нас в стране никто не прячет. Это наша Конституция..."

Офицер подскочил ко мне и ударил по лицу. Затем меня посадили в сарай и хотели повесить. Но не успели. Красная Армия освободила нас. - Старик вздохнул и закончил свой рассказ так: - Жаль, что не смог убить сам этого офицера, его пристрелили ваши бойцы. Дурак был он - хотел уничтожить Конституцию... Разве может шакал одолеть льва? Разве может ветер столкнуть Кавказские горы?..

Мне пора было ехать, но я заметил стоявшего рядом подростка. Чувствовалось, что и ему хочется что-то рассказать.

–  Ну, а ты что знаешь? - спросил я.

Паренек серьезно, с достоинством посмотрел кругом и сказал:

–  А у нас мальчик героем стал.

–  Где это "у нас"? - спросил я.

–  Да за Нальчиком. Немцы заставили мальчика вести их в горы, хотели зайти вам в тыл. А он сообразил и вывел их прямо на пулеметы, крикнув бойцам: "Стреляйте! Стреляйте проклятых фашистов!" Немцы убили его. Это был настоящий герой.

Я приласкал паренька, подарил ему блокнот и красный карандаш.

Мы распрощались с горцами и поехали в штаб Северной группы войск, созданной по указанию Ставки Верховного Главнокомандования. Возглавил эту группу, в которую вошли 44, 9, 58 и 7-я армии, генерал-лейтенант И. И. Масленников.

Машина шла тихо: кое-где еще встречались неразминированные участки.

Рассказы местных жителей произвели на всех нас неизгладимое впечатление.

–  Да, товарищ командующий, - заметил полковник Рыжов, - не мы одни воюем...

–  А вы как думали? - ответил я. - В том и сила наша, что на борьбу за Родину поднялись все советские люди от мала до велика.

Бои на Тереке и Баксане

Бои на рубеже Терек, Баксан начались в первых числах сентября. Им предшествовали арьергардные бои войск Северо-Кавказского фронта.

На орджоникидзевско-грозненском направлении беззаветно сражались части генерала Р. Я. Малиновского. В районе Минеральных Вод они неоднократно контратаковали противника, наносили ему большие потери и все же во второй половине августа вынуждены были отойти в район Пятигорск, Прохладный, Нальчик. Части генерала Р. Я. Малиновского успешно отражали неоднократные попытки немцев прорваться к этим городам и сами контратаковали гитлеровцев, пытавшихся с ходу овладеть оборонительным районом на реке Баксан. Многие населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки.