Чтение онлайн

– А в какой именно части Сомали?

– Точно сказать не могу, тогда мне это было неинтересно, но те негры были прежде рыбаками, а потом решили стать моджахедами. Очевидно, где-то на берегу моря… Скорее всего, в восточной.

– Ты никогда не думал о том, что можешь как-то исправить свою судьбу, скажем так, пустить ее по другому руслу?

– Думал неоднократно, – признался Флорентий, – но разве теперь это важно? Если во время отборочного лагеря у меня был шанс вернуться к прежней жизни, то уже после второго не было никаких шансов.

– Почему?

– На следующем этапе выступает шариатское правило: «За отречение от ислама – смерть!»

– Как проходил начальной курс боевой подготовки?

– Хм… – Лицо Флорентия исказила злая улыбка. – Там можно было встретить массу интересного.

– Например?

– Как вам такой прием, когда инструкторы обстреливают своих новобранцев боевыми патронами? Я не шучу! Если не быть достаточно расторопным, осколками от снаряда может просто разорвать в клочья. Так что в процессе обучения идет естественная убыль. Желающих пройти такой лагерь было предостаточно, и по убитым никто не горевал.

– Что происходит дальше?

– А дальше, разумеется, экзамен, – буднично повествовал Флорентий. – Наши знания оценивали в боевой обстановке. Задания были несложные, но опасные: например, обстрелять блокпост, отбить арестованного во время этапирования. В подобных делах может случиться всякое, зачастую действует фактор случайности, поэтому наиболее ценными моджахедами старались не рисковать.

– Какой экзамен был у тебя?

– Мы обстреляли колонну автомобилей. Взорвали головную машину и сразу отошли. Даже не могу сказать, сколько человек было убито, потому что федералы сразу развернулись и открыли по нам шквальный огонь. Кажется, кто-то из наших был ранен. Но на этом экзамен не заканчивался, потом нас опять связывали кровью. Примерно на десять человек учащихся давали одного пленника; наше задание состояло в том, чтобы разрезать его на части… живым.

– Чтобы еще раз связать вас кровью?

– Скорее всего, для того, чтобы закалить себя, поверить в собственное могущество.

– Что было дальше?

– Меня и еще десять человек отправили в другой лагерь. Там готовили командирский состав для подразделений численностью до пяти тысяч человек.

– Это уже серьезно. Тебе доводилось командовать такими соединениями?

– Дважды, – неохотно ответил Флорентий. – В обоих случаях был убит наш полевой командир, и на время операции мне пришлось возглавить отряд.

– Чем занимался ваш отряд?

– Мы выбивали из ущелья федералов. В этом районе были склады с нашим оружием. Кажется, они так и не догадались, для чего мы проводили эту операцию.

– Федералы потерпели поражение?

– Да. Большую часть мы уничтожили, а остальные отошли.

– Почему же тебя не поставили полевым командиром?

– Сложно сказать… Хотя я проявил себя очень даже неплохо, вряд ли на моем месте кто-то достиг бы больших результатов. Думаю, что полевым командиром меня не поставили потому, что в прежней своей жизни я был христианином. Все-таки недоверие к таким, как я, ощущается; правда, явно об этом никто не высказывался. Как-никак мы были ваххабитами… Потом прибыл араб из Саудовской Аравии, он и возглавил наш отряд.

– Чем вы занимались в этом лагере?

– У каждого была своя специализация. Одни занимались минно-подрывным делом, другие – тяжелым вооружением; немало было и таких, которые обучались психологической войне.

– Даже так?

– Да. Подготовка в этом направлении велась на самом высоком уровне. Арабы вообще очень много времени уделяют именно психологической войне, отмечая преимущество ваххабизма перед другими направлениями ислама. Судя по тому, как у курсантов после их речей блестели глаза, можно предположить, что это у них получалось.

– Какова дальнейшая задача отряда?

– Главная задача – непрерывный джихад! Это больше, чем работа, это миссия, так нам внушали в лагере. Мы обязаны были очистить землю от «неверных». Если раньше наше подразделение перемещалось от одной точки в другую, то при бригаде в несколько тысяч человек мы уже осваивали завоеванные территории. Здесь у нас была четкая специализация. Часть людей оставалась на территории, освобожденной от «неверных», закрепляла свою власть, подчиняла кяфиров, как административным методом, так и через бизнес. Другие охраняли освобожденные территории и помогали отрядам в случае вооруженных конфликтов с неподконтрольными бригадами или федералами.

– В чем еще заключается ваша работа?

– Поддерживать ваххабитский режим на нашей территории. Кроме того, в обязанность каждого ваххабита входит участие в тайной полиции. Мы должны выявлять инакомыслящих, собирать о них информацию и передавать руководству. Впоследствии она должна послужить для деловой и боевой деятельности джамаатов.

– Ты знаешь Мухаджира?

– Знаю.

– Когда с ним познакомился?

– Это произошло в то время, когда я специализировался во втором лагере. Честно говоря, я никогда не думал, что такой человек станет моим учителем. Еще когда он находился на стороне федералов, о нем рассказывали легенды. Так что приобретение ваххабитами такого специалиста является большой находкой.

– Чему именно он тебя учил?

– В основном это было минно-подрывное дело. Он учил устанавливать мины и фугасы. Мне и раньше приходилось заниматься подобными вещами, но после его занятий я понял, что совершенно ничего не знаю о минах. В военном деле для него не существовало мелочей, потому что любая небрежность могла привести к потере личного состава.

– Что тебе запомнилось в работе с ним?

Задумавшись на минуту, Флорентий ответил:

– Он обучал устанавливать мины на местности, на путях сообщения, в строениях или технических объектах. Рассказывал, где эффективнее применять мины, а когда лучше фугасы. В общем-то, как я понял, это действительно целая наука, и второстепенных деталей там просто не бывает. Однажды он даже устроил нам серьезный экзамен…

– Расскажи поподробнее.

– Мы обстреляли часть, расквартировавшуюся в одном горном ауле. Федералы быстро сориентировались, установили, где мы, и стали зажимать нас с трех сторон к реке. Сразу за ней начинался лесной массив, но даже в этом случае у нас практически не было возможности от них оторваться. Они шли быстро, очень слаженно; чувствовалось, что у них большой боевой опыт. Казалось бы, конец… Но Мухаджир приказал нам установить на дне водоема и в подводной части берега мины. Прежде мы никогда не занимались подобной установкой, только слышали об этом в теории, а тут сразу все вспомнили и сделали, как нужно. Причем Мухаджир стоял в сторонке и даже не собирался нам помогать. Железные нервы! А ведь случись что, погиб бы вместе с нами. Еще тогда у меня возникла убежденность, что он просто наплевательски относится к собственной жизни.

– И что было потом?

– Мы тогда от спецназовцев оторвались, и головная группа сразу подорвалась на минах. В это время Мухаджир, спрятавшись в камышах, наблюдал за происходящим. А когда оставшиеся в живых пытались перейти реку в другом месте, он просто пустил на них по воде плавательные мины. Вот такие дела… По-своему Мухаджир очень жесткий человек, его ничего не интересует, кроме дела, видно, так его учили в спецназе ГРУ. Так он относился и к нам. После каждого теоретического курса Мухаджир устраивал нам подобные экзамены, но я не помню ни одного случая, чтобы его курсант погиб. Он был лучший инструктор, это не только мои слова.