Чтение онлайн

– В настоящий момент вырисовывается очень интересная комбинация. Мне не нужно тебе рассказывать, что в Сомали нет централизованной власти, это ты и без меня прекрасно знаешь. В действительности страной управляют лишь несколько кланов, один из которых – твой. – Юсуф предпочел промолчать. – Даже в Могадишо, и то не все в порядке. Город поделен на множество районов, в каждом из которых имеется собственная власть. Сам понимаешь, что подобная ситуация не может продолжаться бесконечно долго. А на фоне гражданской войны процветает повальное пиратство. Уже сейчас на вашу территорию претендуют исламисты. Пройдет не так много времени, и территория Сомали превратится в такой анклав разгульного разбоя, что не приведи господь! Первыми сюда придут американцы, а уж если они явятся, то выдворить их вам не удастся. За ними потянутся англичане. При любом, даже самом радужном раскладе, твой клан отодвигается на вторую позицию. Твое слово ничего не будет значить.

– К чему ты все это говоришь? – все больше мрачнел Юсуф.

– Вот к чему… Ты должен стать президентом Сомали.

– Ого! И каким же образом?

– А ты послушай… Мы тебе в этом поможем. Если потребуется, предоставим тебе вооружение, вплоть до военных кораблей.

– Ты это серьезно?

– Сторона, которую я представляю, не бросается пустыми обещаниями, все куда серьезнее, чем ты можешь предположить.

– Как же вы доставите мне оружие? Ведь не напрямую же? Поднимется шумиха.

– Это не должно тебя волновать. Под нашим контролем имеются частные транспортные самолеты, которые доставят оружие в любую точку Сомали.

Юсуф выглядел безмятежным, как тысячелетний сфинкс. Вокруг бушуют страсти, одна стихия сменяет другую, рождаются и умирают цивилизации – неизменным остается лишь его бесстрастное выражение, взирающее на многовековой прах. Но нужно было по-настоящему знать Юсуфа Ахмеда, чтобы понять – внешняя невозмутимость – это всего лишь оболочка его яркой индивидуальности, а другая его часть, бурлящая, мятежная, оставалась скрытой глубоко внутри, будто под крепкой броней.

– Ты чего-то недоговариваешь, – заговорил безмолвный сфинкс.

В какой-то момент Шестаков поймал себя на том, что почти ждал, когда окаменевшее лицо Юсуфа Ахмета покроется трещинками, а из глубин грудной клетки прозвучит утробный громкий голос. Но в действительности лицо Юсуфа оказалось необычайно пластичным, на нем мгновенно проявились с десяток трудноскрываемых эмоций. Голос тоже разочаровал: никаких зловещих интонаций, ничего такого, что могло бы вызвать неприязнь или какое-нибудь отторжение, обычный мягкий баритон.

– Верно, недоговариваю. – Губы Анатолия разлепились в широкой располагающей улыбке. – По нашим данным, скоро Сомали превратится в один из крупнейших центров терроризма; уже сейчас на его территории функционируют около трех десятков лагерей по подготовке моджахедов. Страшно даже представить, что может произойти через пять лет, если ситуация будет развиваться с такой же динамикой. Террористы всех мастей будут чувствовать себя здесь куда более свободными, чем в каком-нибудь Афганистане. Хотя и сейчас они здесь не чужие. По существу, подмяли под себя всю центральную власть. Ты последний, с кем им хоть как-то приходится еще считаться. Полагаю, что это не надолго. В твоем распоряжении месяц-другой, а может, и этих дней уже не осталось. – Юсуф Ахмед подавленно молчал, думая о чем-то своем. – Потом они просто отнимут у тебя власть, а тебя самого выставят за порог. Насколько я тебя знаю, такая роль тебе не подходит.

– Хорошо, я попробую, – с трудом выдавил из себя Юсуф. – Но по твоим глазам вижу, что ты хочешь сказать что-то еще.

– От тебя ничего не скроешь, – расслабленно откинулся на спинку кресла Шестаков. – Всегда поражался твоему таланту распознавать суть. Может, расскажешь, как это у тебя получается?

– У вас, у белых, это не получится, для этого нужно родиться в Африке. Мы как-то ближе к природе, нам легче. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Ты нам должен сдать Ибрагима! – твердо проговорил Анатолий. – Это главное условие. С устранением Ибрагима многие проблемы просто отпадут сами собой.

Лицо Юсуфа Ахмеда вновь застыло. Видно, из таких людей, как он, шаманы в отдаленных уголках Африки копируют свои знаменитые маски из черного дерева, чтобы отпугивать злых духов. Пробиться через толстую кору дерева будет сложно. Хотя, где наша не пропадала! И Шестаков продолжил:

– Что толку, если мы сейчас вытесним его с территории Сомали? Со своими моджахедами он просто перейдет в Кению или куда-нибудь в Эфиопию, а потом, ввиду слабой власти, с его-то колоссальным опытом и организаторскими способностями, создаст нечто более впечатляющее. Как только его не станет, многие проблемы просто исчезнут сами собой.

– Но появится другой Ибрагим. Ты над этим не задумывался?

– В ближайшие пять лет человек такого масштаба, как Ибрагим, не появится. Кроме здорового фанатизма и личной храбрости, он должен иметь большую биографию и располагать огромным состоянием, чем далеко не каждый может похвастаться… А если к этому еще добавить невероятное бескорыстие, встречающееся крайне редко, то Ибрагима можно назвать человеком уникальным. Так что заявляю с полной уверенностью – в ближайшем окружении такого человека не существует, а того, который появится позже, мы сумеем изучить и нейтрализовать.

Лоб у Юсуфа Ахмеда был большой, выпуклый, без единой морщины. Хороший лоб, сократовский, многообещающий. Под такой знатной лобовой костью наверняка должны зарождаться весьма умные мысли. Знатный лоб! С его помощью можно проломить не одну логическую загадку, над которой столетиями бились целые поколения мудрецов и философов.

Брови Юсуфа Ахмеда изогнулись. В эту самую минуту он решал не менее сложную задачу. Даже крякнул, а потом негромко произнес, явно сдаваясь:

– Хорошо. В чем будет заключаться моя помощь?

– Как только Ибрагим объявится, ты дашь нам знать, – с ноткой облегчения в голосе произнес Шестаков.

– Договорились.

Гурий Мещерский принял ислам под именем Мухаджир после смерти своей невесты, убитой в ходе спецоперации российским подразделением. Только значительно позже ему удалось установить, что к ее смерти были причастны ее приемный отец имам Рахман и один из руководителей «Аль-Каиды» – Ибрагим. Мещерскому с горечью думалось о том, что он был обманут и последние годы проживал чужую жизнь, К тому же люди, которым он доверился, оказались виновны в смерти любимой. Месть сделалась смыслом его жизни. С имамом Рахманом Мухаджир расправился в годовщину гибели невесты, теперь наступал черед Ибрагима.

Дорога Гурия Мещерского лежала в Сомали, где находился Ибрагим. Но сначала была Турция…

Нельзя сказать, что Мухаджир и Искандер считались большими друзьями и присылали на день рождения друг другу поздравительные открытки, но в редкие встречи, когда их сводила судьба, они, приглядываясь к изменениям, произошедшим с ними, понимали, что связаны чем-то большим, чем общими воспоминаниями.

Они никогда не говорили о дружбе и уж тем более не клялись в вечной преданности, но Мухаджир всегда знал, что Искандер явится к нему на помощь немедленно, пренебрегая самыми строгими запретами, если он его позовет. Собственно, так случилось и на этот раз. А все потому, что четыре года назад Мухаджир, рискуя собственной жизнью, вынес его раненого из-под минометного обстрела. Они оказались тогда зажатыми федеральными войсками в одном горном ущелье. И в том, что Искандер остался в живых, а в последующие три года обзавелся четырьмя женами и шестью детьми, была заслуга именно Мухаджира. Никто из них никогда не вспоминал тот бой, в котором из тридцати шести человек осталось лишь четверо, но Искандер, стоило ему только увидеть Мухаджира, тут же воспоминал его коротко стриженный затылок и камуфляж, мокрый от пота.