Чтение онлайн

– Вы осуждаете тех, кто пытается хоть как-то облегчить себе жизнь?! Да что вы можете знать об этом?! Вы создали общество, в котором других вариантов выжить нет. Или женщина занимает низшие ступени социального положения или удачно выходит замуж. С этим вашим культом нежных и кротких хранительниц домашнего очага вы совершенно хладнокровно смотрите на тех, кто вкалывает на тяжких работах, прозябая в нищете. Мужчина может пробиться наверх умом, верностью, знаниями, силой, чёрт возьми, но не женщина. Наш удел – выйти замуж. Наша единственная ценность – красота лица и долбанная кротость. Наша миссия: понравиться кому-то, кто прячет член в штанах. И да, это общество создали вы. И вы же смеете осуждать нас за продажность!

Она резко встала, сдёрнула салфетку с колен. Неожиданно Шаховской перехватил тонкое запястье девушки, удержал её.

– Мария Ивановна, извините меня, если я задел вас. У меня в мыслях не было как-либо вас оскорблять …

– Меня? Да что вы. Меня вы не оскорбили. Вы оскорбили нас. А это намного больше, чем меня.

– Прошу вас.

Даша, сгорая от ярости, снова села, положила руки на колени, стиснув их в кулаки. Принудила себя опустить горящий взгляд.

– Третий звонок, – процедила, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. – Простите, князь. Мне пора. Хочу увидеть, как Жизель и другие девушки будут затанцовывать принца до смерти. Всегда любила второй акт больше, чем первый.

– Я вас растрою: Жизель и во втором акте выберет принца. До смерти затанцуют охотника. Многозначительно, не так ли?

Она гневно взглянула на него. Чёрные глаза оборотня чуть поблёскивали золотистыми искорками.

– Шаховской. Князь Шаховской… Вспомнила, откуда знаю это имя. Это же вы погибли в Курске, разве нет?

Его губы конвульсивно дёрнулись, а спокойно лежавшие на столе ладони сжались в кулаки.

– Впрочем, нет. Это ваш отец, я перепутала. Вы же живы, значит, точно не вы.

Даша мило улыбнулась, окончательно вернув себе самоконтроль, и снова пригубила вино, наблюдая за врагом из-под ресниц.

– Не я, – согласился Шаховской сухо. – Мой отец и моя мать.

– Мои соболезнования. Как это произошло? Как мог погибнуть генерал Опричнины? Да ещё и родственник императора! Его же должны были спасать в первую очередь? – безжалостно продолжила напирать Даша.

– Вы больше не торопитесь на балет?

– Очень вкусное вино. И мороженое. Намного вкуснее балета, где героиня дважды наступает на одни и те же грабли. А главный герой – мудак. Не думаю, что после встречи на болоте он изменится. Честно. Так вы расскажете о трагедии, произошедшей с вашими родителями?

– Извольте. Предлагаю вернуться в зал. Мы можем продолжить беседу в императорской ложе.

– Вы меня приглашаете?

Он усмехнулся:

– Да. Вы сообразительны.

Даша поднялась и машинально оправилась. Вытерла губы шёлковой салфеткой.

– Я готова.

Шаховской предложил ей руку, и они покинули безлюдный буфет.

– Вы не оплатили, – заметила девушка.

– Это всё вычитается с моего счёта автоматически, – князь пожал плечами. – Могу ли пригласить вас в ресторан после балета?

– Можете. Но это не значит, что я соглашусь. Вы же помните: я приехала за женихом, а из вас жених… Ну так себе.

Даша окинула оборотня скептическим взглядом. Тот остановился в изумлении.

– И чем же я вас не устраиваю как жених?

– Вы мне неровня. А я не из тех девушек, кто ловит журавлей. Не хочу, знаете ли, провести последние годы жизни, утопая в водке и рыдая над несбывшимися несбыточными надеждами.

– Ловко она тебя, Гал! – раздался добродушный смех позади них.

Девушка обернулась, вздрогнула и замерла, растерявшись. Поклон? Реверанс? Но ведь в брюках реверансов не делают… Лихорадочно попыталась вспомнить уроки по этикету. Шаховской опустил голову в лёгком поклоне, а затем пожал руку императору.

– Изяслав, ты не предупреждал, что явишься.

– Вот такой я весь внезапный.

Десять лет прошло. Больше. А он ни капли изменился. И что-то в груди верноподданнически стукнуло в рёбра. Даша отвела взгляд.

– Представишь меня своей даме? – жизнерадостно предложил Изяслав Святополкович.

– Государь, позвольте представить вам очаровательную Марию Ивановну, прибывшую из Москвы в поисках жениха.

Девушка ступила вперёд, присела в неловком реверансе, шагнула назад и наступила оборотню на ногу. Обернулась, хлопнула глазами.

– Ой, простите меня, Ваше Высочество…

– Светлость, – невозмутимо поправил Шаховской.

«Тот, кто лжёт императору – уже изменник, – припечатал Дашу к позорному столбу мысленный Даниил Семёнович, суровый преподаватель по боевой подготовке. – Для достижения целей вы можете лгать хоть папе Римскому, хоть самому сатане, но не государю!». И вроде как врала не она, но Трубецкая почувствовала, как под макияжем заполыхали щёки.

– Если где и остались девушки чистые душой, так это в Москве, – улыбнулся император.

– Мария Ивановна – иркутянка.

– О! Мои соболезнования. Это ужасная трагедия, просто ужасная. Мы скорбим до сих пор. Шах, Мария Ивановна ведь с тобой?

– Совершенно верно.

– Что ж, пройдёмте тогда в ложу, и, пока на сцене нам будут показывать страдания вымышленные, вы, Мария Ивановна, непременно расскажете нам о подлинных. Хочу все слышать из первых уст, так сказать. Как это происходило, как вы спаслись из гибнущего города. Кукша, будь добр, расставь кресла так, чтобы Мария Ивановна села посреди нас. Я же не помешаю вам, Гал?

Только тут Даша заметила позади государя тонколицего и смущённого мальчика-адъютанта. Он ещё не был оборотнем, но, судя по тому, что уже имел «кличку» должен был вскоре им стать. Юноша щёлкнул каблуками, распахнул двери в ложу и прошёл внутрь.

– А ты, Гал, не дуйся. Да, знаю, ты – моя служба безопасности, но, честно признаюсь, я порой очень устаю от всех этих протоколов. Вы же понимаете меня, Мария Ивановна?

Даша попыталась собрать разбежавшуюся отару мыслей-овечек в единое стадо, чтобы проблеять что-то вроде: «конечно, Ваше Величество». И тут пол ушёл из-под её ног, в уши словно ударили боксёрскими перчатками. И в грудь. Мощным ударом её отбросило на кого-то, и этот кто-то крепко схватил девушку. Носоглотку обожгло чем-то пороховым. Мир погас, а затем полыхнул красным.

ОТ АВТОРА:

Мария Ивановна Миронова — персонаж исторического романа А.С. Пушкина

«Слабость и отсталость женщины стали в течение столетий социальной догмой и непоколебимым принципом, на котором была построена целая система угнетения личности». — Влад цитирует письма Александры Коллонтай, русской женщины-революционера. В нашем мире была первым послом СССР, в мире этого романа — увы.