Чтение онлайн

Его порывало встать и хлопнуть дверью, но капитан судорожно сжал кулаки. Желваки задёргались на его щеках, а зубы хрустнули от напряжения.

– Молчать. Если это всё, встал и пошёл. Домой, Алексей Иванович. Готовиться к приёму у Шереметьевых.

Баев поднялся, шагнул к двери. Вспомнил усталые серые глаза в голубоватых тенях, развернулся. Выдохнул и произнёс на пределе почтительности:

– Николай Николаевич, наши личные отношения с Трубецкой здесь ни при чём. Но жандармерия это семья, разве нет? Сам погибай, а товарища выручай. Она же лучшая на курсе была. Вспомните, как Дарья Романовна банду революционера Бобрика раскрыла. Она же профессионал. Ну неужто мы её псам сдадим?

– Мальки меня ещё не учили, как жить правильно, – проворчал Катасонов.

Но он уже сдулся, и, чувствуя это, Лёха попёр. Он наступил сапогом на гнев собственной чести, принудил себя заискивающе улыбнуться:

– Николай Николаевич, мне бы только взглянуть, а? Одним глазком. Кто этот Шаховской и с чем его съесть можно.

– Не твоего полёта птица. Подавишься.

– А я осторожно, он и не заметит. Ну у вас же больший доступ, Николай Николаевич. Клянусь, я не подведу ни вас, ни отдел.

Генерал-майор забарабанил пальцами по столу. Глянул из-под обвислых кустистых бровей.

– Разочаровали вы меня, Алексей Иванович. Думал, встретил мужика с мозгами. Рекомендовать вон хотел на майора. Ан нет, одни бабы на уме. У Выхи – каперсы, чтоб их через плечо. У вас же… вот это. Как кобель, сучкину течку почуявший, несётесь, не глядя по сторонам. Сергеич вон сопьётся со дня на день. Костомаров туп как пробка, но хоть исполнительный. И кто мне остаётся? Денисов? Проныра и шельмец без стыда и совести? Где мне смену искать прикажете?

Лёша велел себе проглотить и кобеля. Стиснул зубы покрепче.

– Я запрещаю вам влезать в это дело, Баев, слышите? Запрещаю. На правах командира, на правах дяди. Узнаю, что нарушаете запрет – уволю к чёртовой бабушке.

Капитан замер. И вдруг понял: так это… выход. Подать рапорт, забрать Дашку и махнуть… не в Москву, нет. В Сибирь. В Омск, например. В тмутаракань. Или, положим, в Таганрог, Севастополь, Ставрополь. На юг. И лучше к морю. Даша на море не была ни разу. Это будет честнее, чем предлагать ей бежать одной. И безопаснее. И вот оно – счастье. Незаконное, порочное, но честное.

– Но раз уж вы всё равно на работе, голубчик, – продолжил Николай Николаевич мягким, почти отеческим баритоном, – то помогите уж старику. В моё время, знаете ли, всей этой техники не было, и ничего, как-то справлялись. А сейчас вон понавертели-понакрутили всего, а что имеем? Теракт в Мариинском! До чего докатились! Позор. Я всё никак не разберусь, как эти отчёты – чтоб их авторов черти жрали! – оформлять. Поменяли всё, весь этот… как его… вы уж отправьте, сделайте милость. По-родственному. А я не обедавши совсем. Ажно желудок крутит. Сил нет.

«Вот же ты собака сутулая!» – восхитился Баев, вытянулся во фрунт. Козырнул.

– Сделаем, Николай Николаевич.

– Молодцом, молодцом, голубчик. А на грубости не обижайтесь. Я журю по-родственному, по-семейному. Как батюшка бы пожурил. Придумали тоже, под Шаховского рыть. Вот молодёжь непутёвая. Совсем страха не знает.

И, продолжая ворчать, глава Особого прошёл мимо Баева, потрепал «племянника» по плечу и плотно закрыл за собой дверь. Лёша обогнул стол, опустился за компьютер, открыл межведомственный сайт «Псы империи», поискал и нашёл стикер с логином и паролем, приклеенный к системному блоку. Вбил, а затем в поиске набрал «Иркутск». Пробежал глазами пару десятков статей. Записывать не стал: опасно. Глянул на время: четверть шестого. Время поджимало.

«Галактион Романович Шаховской, – решительно ввёл в строку запроса. – 1975 года рождения». Компьютер странно пискнул. Лёша стиснул зубы. Пошёл, пошёл сигнал на Псарню, что в овчарню волк забрался. Значит, времени мало. Информации тоже было немного, минут на пять чтения, и Лёша сразу вышел из сетки. Быстро отправил отчёты куда надо, выключил комп.

Пальцы мелко дрожали. Идея с собственным увольнением и поездкой инкогнито в Сибирь с Дашей оказалась на удивление привлекательной. В принципе, если так подумать, Дашино согласие не обязательно. Как-то ж похищает девчонок банда Нетопыря. Надо будет уточнить у коллег из полиции, как это проворачивают.

Лёша поднялся и вышел. Из кабинета, и участка, из решимости бороться с князем.

Да и бог с ней, с карьерой. Вечные переработки и недосыпы, террористы эти… малявки наивные – революционеры. А там – ширь лесов и… тундры? Где-то там ещё и тундра ведь есть. И сияние северное… Красота, должно быть.

Баев вытащил сигарету, задымил, вдыхая с наслаждением табачную горечь. И представил Дашу в вышитом сарафане, выходящую из реки, с веночком на голове. С косой до… ладно, косы Дашенция не любит. Ну и чёрт с ними, с косами. Главное, что Даша выходит сама, своими ногами, а не кто-то выносит её распухшее, изъеденное рыбами тело.

– В трюме нет мяса, кончилось пиво… – заорал мобильник.

– Да.

– Алексей Иванович, я просила вас к пяти быть дома, мастер маникюра подошёл…

– А Николай Николаевич попросил меня помочь на работе. Елизавета Григорьевна, сделайте одолжение: не нарывайтесь.

Лёша сбросил вызов.

Ну и где тебя искать прикажешь, Даша?

– Чёрт знает, что такое, – проворчал капитан, садясь за штурвал «тайги», – нормальные драконы прячут принцесс в пещеры. И сразу ясно: где искать, куда бежать. Хренового ты дракона ты себе выбрала, Дашка.

***

Дворец Шереметьевых на Фонтанке переливался огнями. Играла лёгкая музыка, и деревья разбитого перед главным фасадом сада искрились гирляндами. Лиза всё ещё ворчала и возмущалась – хотя кто там увидит эти ногти и волосы через белые перчатки? – но сейчас она почти не раздражала Баева. Он понимал, что его побег нанесёт непоправимый удар по репутации этой низенькой, пухленькой женщины со вздёрнутой верхней губкой и немного каплевидным носиком. Маленьким таким, словно кто-то прищипнул лицо и чуть потянул на себя, шутя. Лиза очень любила все эти светские тусовки: приёмы, променады, салоны. Но после того как от неё сбежит муж, в приличное общество госпоже Острогорской вход будет закрыт.

Баев знал, чем ей обязан: Катасонов действительно тянул его вверх, и действительно Лёша в свои тридцать пять мог стать майором. В сорок – полковником. Конечно, Николай Николаевич заботился не столько о преемнике, сколько о собственной племяннице. Сейчас Лиза могла посещать подобные рауты потому, что её дядя был главой Особого отдела, но если дядюшка выйдет в отставку…

А Николай Николаевич после такого позора непременно выйдет в отставку…

Лёша стиснул зубы.

– Да-да, дорогая. Обязательно сделаю. И маникюр, и эту… как её…