Чтение онлайн

— Да уж! — покрутил головой Игорь Андреевич. — Как говаривал Чичиков из «Мёртвых душ», именины сердца!

— Во-во! Тут уж в номер гостиницы или санатория, где останавливался Варламов, несли и несли! Доставлялись все курортные блага, вплоть до молоденьких девочек!

— Знакомая картина, — погрустнел Игорь Андреевич. — За все это, естественно, Варламов оберегал своего протеже от всяческих неприятностей.

— Само собой! С Блинцовым местное руководство предпочитало не ссориться, а на жалобы инженеров, техников и рабочих не обращало внимания. Блинцов начисто игнорировал в своём тресте и профсоюзную организацию, и местком, и партком. Всем распоряжался сам: путёвками за границу, квартирами, повышением по службе и так далее. Но, увы, не прочувствовал, какие наступают времена… Не выдержали его подчинённые, подняли бунт. Дошло до Москвы, появилась заметка в газете. Варламову удалось погасить пожар. Блинцов отделался строгим выговором по службе, а по партийной линии

— просто выговором. Тогда Валентин Эдуардович решил свести кое с кем счёты. Но, как говорится, вляпался ещё больше: теперь уже вышел фельетон в «Труде»… Не понимаю, Игорь Андреевич, что он думал? Сейчас ведь такие штучки не проходят!

— К сожалению, кое-где проходят, — вздохнул Чикуров. — И не так уж редко, как вы думаете.

— Но в случае с Блинцовым не прошло! — сказал Кичатов. — На коллегию вызывали, и ревизия вот… Все говорят, что Блинцова снимут. Справедливость восторжествовала!

— Не знаю, восторжествовала бы она, будь жив покровитель Блинцова, — с сомнением покачал головой Игорь Андреевич. — Кстати, о покровителе… Блинцов доставил Варламову в номер дипломат с деньгами и перстнем, как вы думаете, это не связано с хищениями?

— Ревизия пока ничего не вскрыла, — развёл руками Кичатов. — Тёр-Осипов обещал, как только будут интересующие нас материалы, тут же даст знать.

— Как живёт Блинцов? Скромно или шикует?

— Нынче никто не шикует, даже если имеет возможность, — усмехнулся подполковник. — Но говорят, он и раньше вёл довольно скромный образ жизни. Не кутил, особняков себе не строил. Единственная слабость — женский пол. Тут уж Блинцов не скупился, но и то больше не деньгами расплачивался, а кому сантехнику доставлял, кому паркет… Сами знаете, что касается ремонта квартир или индивидуального строительства, — все дефицит!

— Что он, каждой проститутке натурой платил? — подивился Игорь Андреевич.

— Зачем каждой. Бандершам платил, то есть сводницам, которые поставляли девочек ему и Варламову. Кстати, на сберкнижке у Блинцова всего четыре тысячи восемьсот рублей.

— Значит, не исключено, что он передал деньги Варламову от кого-нибудь?

— Понимаете, Игорь Андреевич, за день до прилёта заместителя министра Блинцов купил в универмаге возле своего дома новый «дипломат»…

— Тот самый?

— Во всяком случае, такой же, — сказал Кичатов. — Но Блинцов оказывал услуги Варламову и другого порядка. Об одной такой удалось разузнать Тёр-Осипову. Ведь ОБХСС, слава богу, смотрит не только на документы. Пять лет назад в пригороде Южноморска была снесена старенькая развалюха, принадлежавшая Маргарите Прокофьевне Кроль. На месте хибарки силами рабочих СМУ Э 1 был построен на берегу моря двухэтажный особняк. В порядке, так сказать, шефской помощи…

— А кто такая Кроль? Ветеран труда, партии?

— Простая учительница. На пенсии. Все дело в том, что Маргарита Прокофьевна похвасталась как-то перед соседями, что её дочь живёт в Москве и выходит замуж за заместителя министра… И действительно, будучи в Южноморске, Варламов каждый раз заезжал к бывшей учительнице. Правда, никогда не останавливался у неё, только навещал.

— А при чем здесь Блинцов?

— Так ведь СМУ Э 1 подчиняется непосредственно его тресту! Более того, выстроить дом старушке Кроль помогли по личному указанию Блинцова!

— Иметь при живой жене официальную невесту… — Игорь Андреевич покачал головой. — Интересно, кто она?

— По-моему, скопилось немало вопросов, разрешить которые можно только в Москве, — заметил подполковник. — Ян Арнольдович того же мнения и рвётся в столицу.

— Я с вами согласен, — после некоторого раздумья сказал руководитель следственно-оперативной группы. — Решилин, Великанов, Варламов — все они москвичи. Их связи, круг знакомых, интересы можно проследить только там. А теперь ещё эта невеста Кима Харитоновича… Опять, значит, останемся без оперов, — хмыкнул он, почёсывая затылок. — Справимся, Дмитрий Александрович?

— Поднатужимся — осилим! — засмеялся Кичатов.

Громко и отрывисто затрезвонил телефон. Междугородняя…

Игорь Андреевич взял трубку. Звонил капитан Жур из Барнаула. Чикуров сказал, чтобы Кичатов взял трубку параллельного телефона на своём столе.

— С Приваловым, слава богу, разобрался, — докладывал Виктор Павлович.

— И кто, так сказать, подлинный? — спросил Игорь Андреевич.

— Который утонул в Южноморске, — ответил Жур. — А тот, что работал в филармонии, фальшивый. Его настоящая фамилия — Комаров.

— Почему они жили с идентичными документами?

— Потому что это было выгодно обоим. Толстяк, то есть настоящий Привалов, по образованию провизор. Аптекарь. Но по призванию — большой любитель нетрудовых доходов. И в этом деле здорово преуспел. Недаром отгрохал себе памятник при жизни, носил титул «облепиховый король»…

— Какой, какой? — переспросил подполковник.

— Об-ле-пи-хо-вый, — повторил по слогам капитан. — Есть такая ягода.

— Знаю, — сказал подполковник. — Очень целебная.

— Но ещё целебнее масло из облепихи, — продолжал капитан. — Спрос колоссальный! Все медицинские препараты из облепихи на строгом учёте. Так вот, этого маслица государство вырабатывает пока ещё далеко не достаточно. Естественно, где дефицит, поднимает голову частник. Собирают дикорастущую ягоду и добывают масло кустарным способом. Цена за пол-литра — пятьдесят рублей.

— Сколько? — не поверил Чикуров.

— Полсотни, говорю, за бутылку… Некоторые подпольные фармацевты выжимают из облепихи на пятьдесят тысяч рублей маслица за один сезон! Привалов поначалу сам добывал дефицитное лекарство, но постепенно стал перекупщиком, за что и короновали его. Аппетит, как говорится, приходит во время еды. Облепихового промысла Привалову стало мало. Конечно, если швырнуть скульптору двадцать семь тысяч за памятник из бронзы. Вот он и занялся ещё скупкой и перепродажей наркотиков.

— Ну а для чего ему нужен был Комаров? — спросил Чикуров.

— Привалов постоянно в разъездах на своей машине, заниматься честным трудом времени нет, — стал объяснять Жур. — С Комаровым они познакомились случайно. Комаров был БОМЖем [3] , находился в бегах как злостный алиментщик. Встретились и поняли, что нужны друг другу как воздух! «Облепиховый король» якобы потерял паспорт. Это так написано в его заявлении в милицию… Ему, естественно, выдали новый. Тогда Привалов один паспорт передал Комарову, а второй оставил себе. Одним выстрелом убил двух зайцев: теперь он вроде честно служил администратором ансамбля «Крылья молодости», и никто его не попрекал тунеядством, с другой стороны, Комаров тоже обезопасил себя: спрятался за чужую фамилию, никто не найдёт и не накажет за бегство от уплаты алиментов.

— Хорошо устроились! — усмехнулся Чикуров.

— Ну да! Комаров почти не бывает в Барнауле, все в разъездах. И когда Привалов уезжал по своим тёмным делам, тоже никого не удивляло!

— Но как же все-таки участковый не разобрался с двойной жизнью Привалова? — посетовал Кичатов.

— И неудивительно, — сказал Игорь Андреевич. — У нас, к сожалению, главное — документ, а не человек.

— Точно, — подтвердил Жур. — У бумаг — великая сила! Но разобраться участковый и не стремился, потому что частенько захаживал к Приваловым, за сувенирами. Это теперь, когда местные товарищи узнали, что Привалов матёрый спекулянт и распространитель наркотика, схватились за голову! Сейчас, слава богу, крепко берутся везде за искоренение наркомании. Уже нащупали кое-какие связи Привалова. Я попросил, чтобы они проинформировали вас, Игорь Андреевич.