Чернила
Шрифт:
– Прекрасная погода сегодня! Можно нам войти? – спросила Юки, хитро поглядывая на меня. Она пыталась помочь.
– Конечно, - сказала я.
Они прошли в гостиную и разулись, пока мы с Томохиро отошли, чтобы освободить им место.
– Мы пытались дозвониться, но ты не отвечала, - сказал Танака, развязывая шнурки. – Юки-чан беспокоилась, и мы решили тебя проверить.
– Ты ведь должна быть у меня дома, пока твоя тетя уехала, - сказала она. – Но, как вижу, ты неплохо справляешься.
– Эм, все не так… Я… мы тренировались вчера в школе допоздна. Мы так устали, что…
Юки замахала руками.
– О, знаю, знаю, - сказала она, и я поняла, что она не поверила ни слову. – Не беспокойся.
– Нам, наверное, стоит уйти, - решил Танака.
– Все в порядке, - сказал Томохиро. – Заходите. Вы уже завтракали?
Они переглянулись.
– Что?
– Уже почти полднень, - сообщил Танака. Юки чуть не лопнула. Она сдерживала нервный смех.
– Значит, обед, - усмехнулся Томохиро. Его лицо уже было нормального цвета, он вел себя уверенно.
Я ненавидела его.
Томохиро прошел к холодильнику и принялся вытаскивать банки и миски. Он водрузил сковородку на плиту и принялся готовить.
Юки схватила меня за локоть и оттащила в коридор.
– Поверить не могу! – шептала она возбужденно. – Ты и Юу ночью!
– Все было не так.
– Какой он? – спросила она. – Он опасный снаружи. Но на самом деле нежный, да?
– Юки!
– Ладно, ладно, - захихикала она. – Он и готовит? Не ожидала, что наш чемпион кендо умеет готовить. Скажи еще, что Ишикава любит танцевать.
Я слушала ее болтовню, а Танака с Томохиро разговаривали на кухне. Оттуда доносились ароматы рыбы бонито и мисо, восхищенная речь Юки заполняла воздух.
Почему все это стало мне таким родным?
Хочу ли я все это бросить?
Глава 18:
После обеда Юки схватила меня за руку и сказала, что они с Танакой собираются в караоке. На миг я заметила, что Танака покраснел, но он тут же взял себя в руки.
– Я не могу, - сказал Томохиро. – Мне нужно проведать друга в больнице.
– Я тоже пойду, - вызвалась я.
– Ты не должна.
– Знаю.
Мы помахали Танаке и Юки у здания, а сами отправились к станции Шизуока, где желто-зеленый автобус увез нас в больницу Кенрицу.
Ишикава был на втором этаже в комнате с белыми стенами, таким же полом и шторами.
Все было белым, его обесцвеченные волосы подходили. Вспышкой света был лишь лиловый синяк под его глазом, следы ударов на его лице и руках.
Плечо его было забинтовано, рука лежала поверх больничной одежды.
Он смотрел в окно, когда мы зашли, но на звук шагов обернулся.
– Ои, - тихо сказал он. И выглядел таким слабым, словно всю силу из него выбили.
Томохиро протянул цветы, что купил на входе, они были белыми, как и комната.
– О, сэнкью, - сказал Ишикава, японский язык давно использовал чуть измененный вариант английского спасибо.
Меня Япония поглотила так же.
Томохиро оставил цветы не столике у кровати Ишикавы, убирая с них шуршащий целлофан.
– Как ты? – спросил он.
– Кошмарно, - отозвался Ишикава.
– Как и всегда, - сказал Томохиро, отыскав за кроватью пустую вазу. – Но я из тебя дурь еще выбью.
– Ха, - сказал Ишикава, но смешок тут же перешел в кашель.
Томохиро отдал мне вазу, я поискала рукомойник в комнате, чтобы ее наполнить. Пока я ходила, Томохиро положил ладонь на плечо Ишикавы, а тот кашлял.
Я чувствовала смесь зависти и предательства. Разве не Ишикава подставил нас? Зачем мы вообще сюда пришли?
Вода поднималась в вазе.
Но Ишикава принял удар на себя. Он передумал и попытался нас спасти.
Если бы он не прыгнул тогда… вода полилась из вазы, я выключила воду.
Ишикава уже не кашлял, я поставила вазу на окно, он не смог взглянуть мне в глаза.
– Надеюсь, в турнире префектуры выиграешь ты, Юуто, - сказал он после паузы.
Последние два дня только я запомнила?
Но Томохиро вел себя так, словно разговор не был странным.
<