Чтение онлайн

— А знаешь, как ещё у нас говорят?

— М?

— Если жизнь подбрасывает лимоны, сделай из них лимонад! Так что я предлагаю не унывать и таки ощипать того феникса!

— Кара-Кара, — покачал головой Николас, — сразу ясно, что ты не видела ни одного. Но настрой в целом правильный. А теперь марш спать, с рассветом идём.

Мы позволили себе подремать несколько часов и тронулись в дорогу за пару минут до того, как приближение Ока превратило горизонт в алую линию.

При свете дня шли гораздо быстрее, и очень скоро пред нами раскинулось Багровое поле. Точнее оставшаяся от него выжженная пустыня. Время от времени над мёртвой землёй мелькала одинокая птица, но и та споро разворачивала в сторону, учуяв насытившую воздух кровь.

Никому из нас не хотелось вспоминать произошедшее, так что мы пересекли поле вместе с прилегающим бором без единой остановки, а уже к вечеру выползли к боку широкой реки.

На противоположном берегу, в кармане между основным руслом и притоком, приютилась деревенька. Там мы устроились на ночлег, а утром отыскали торговца, согласившегося за небольшую плату взять нас в столицу с собой.

Целый день я тряслась среди мешков с овощами, осматривая окрестности, изредка прислушиваясь к болтовне Ника с владельцем повозки.

Странное дело, на моей родине рыжий Николас однозначно выделялся бы из толпы, хотя во Фламии был лишь одним из многих. А вот мне на людях приходилось прятать облик под глубоким капюшоном, чтобы не подумали, будто я, как змея, выползла из пустыни вершить зло.

День в бездействии выдался необычайно долгим. Но и он стал клониться к закату, как все другие дни. Умолкли птицы, в тишине более выраженным стало стрекотание насекомых. Мало-помалу земля холодела. Око снизилось, из пылающего рубина превратилось в нежный аметист. Тени удлинились, загустели. Оставшийся позади лес почернел.

А впереди высился город. За увитой диким виноградом каменной стеной угадывались очертания крыш, башен, статуй. Прощальные лучи Ока, отражённые от стрельчатых окон, куполов, цепляющих облака шпилей, били в глаза.

Как только повозка прошла сквозь сводчатую арку, мы попрощались с торговцем и, выждав, когда тот скроется за поворотом, повели себя необычным образом.

В основном, гости столицы бродят по улицам в поисках развлечений. Мы же поспешили обратно к воротам. Покинув город, мы взяли направо и под прикрытием сумерек двигались вдоль стены, пока под ногами не звякнул металл.

— Крепкая, — постановила я, потыкав преграду носком сапожка.

Николас шумно втянул воздух, отчего его плечи приподнялись, и натянул на нижнюю часть лица шейный платок. Его пальцы обхватили первый прут. Сидя на корточках возле решётки, он поднял взгляд на меня.

— Тоже надень. Использовать в сплавах токсичные металлы запрещено, но мало ли.

Медовые глаза закрылись, в ноздри ударил запах сварки, и я отвернулась, стараясь не вдыхать.

Когда в небе зажглись крупные звёзды, препятствие было устранено. Ник отодвинул решётку и, заглянув в «колодец», возликовал:

— Лестница! Стой, я слезу вниз и зажгу светоч, чтобы тебе было удобно спускаться.

Из ямы послышался щелчок — на дне вспыхнула искра. Она росла, пока не обернулась оранжевым шариком размером с теннисный мяч. В очередной раз возблагодарив судьбу за друга с приятными навыками, я начала свой путь вниз.

— Получилось! — вырвалось из уст и вернулось ко мне эхом, отражённым от сырых щербатых стен.

— Т-с-с, — зашипел рыжий, — говори тише. Сточные отверстия разбросаны по городу, кто повнимательнее может и услышать. И не отставай, постарайся вообще не покидать круг света, мало ли кто здесь водится… или что…

На последних словах я вцепилась в рукав парня.

— С-сколько? — простучала зубами то ли от испуга, то ли от холода.

Всё-таки под землёй промозгло. Хорошо хоть осень выдалась сухой, и давно не было дождя. Ник сообразил, о чём речь. Он ответил:

— Поверху от ворот до Главного парка минут тридцать. Думаю, дорога туннелями займёт столько же или меньше.

В полумраке я нашла его ладонь, вложила в неё свою.

Николас тащил меня за собой, ориентируясь по карте, зажатой в свободной руке. Я крутила головой в тщетных попытках определить, где мы. В итоге мне пришлось целиком и полностью положиться на Шелли. Так и привыкнуть можно, а нужно ли?..

Погрузившись в раздумья, я едва не налетела на парня, когда тот остановился.

— Пришли, — он указал на такую же лестницу, как та, по которой спускались: — Подождёшь внизу, пока я снимаю решётку. Прости, не могу оставить светоч. Сил хватит на что-то одно.

Минуты, проведённые в затхлой тьме, даже с натяжкой нельзя назвать приятными. Я поскакивала с ноги на ногу, чтобы не околеть, и тёрла ладони друг о дружку с таким усердием, словно те были деревяшками, а я пыталась высечь огонь. Звуки моего трепыхания разгоняли жуткую тишину.

— Иди сюда, — позвал сверху негромкий голос.

Я обтёрла о накидку вспотевшие вопреки холоду руки, обхватила перекладину, подтянулась вверх.

Как же здорово дышать свежим воздухом! Атмосфера подземелья ужасно давит. Бедные люди, что целыми днями работают в шахтах, да даже в метро! Нет, честно, я едва не рассмеялась от счастья при виде Астеры и её подружек-звёзд!

А вот Николасу было не до веселья. Выглядел парень неважно. Лицо побелело, под глазами залегли тени, и волосы, его прекрасные волосы, и те потускнели!

— Резерв почти пуст, — нашёл в себе силы пояснить он, — израсходован под ноль на светоч и обе решётки. Нам крупно повезло, что для их изготовления использовали редкий, устойчивый к обледенению, но легкоплавкий металл.

— Вот, попей, — я откупорила флягу, поднесла к его губам.

— Дай мне пять минут, только переведу дух, — сделав глоток, он осмотрелся.

Парк спал. Дорожки освещали магические фонари, выполненные в виде человеческих фигур. Вот девица в летящем платье несёт на плече сияющую вазу, рядом мальчик держит факел высоко над головой, за ним сгорбленная старуха с лампадой в вытянутой руке… Творения талантливого мастера коротали ночь в одиночестве. Зелёный лабиринт тосковал по детскому смеху, тропки без топота обрастали травой, лавочки пустовали, покрываясь росой.

— Закрыто до утра, — напомнил Николас. — Отлично. Нам туда.

Я перевела взгляд от потихоньку розовеющего лица парня на точку, куда указывал его палец, и увидела кованую арку — часть ограждения, отделяющего от парковой зоны зоологический сад.

На входе препятствий не возникло. Поскольку заклинание охраняло каждую клетку, в общей защите зверинца не было нужды. Здесь было темнее, чем в той части парка, где мы выбрались на поверхность. Мрак стерёг сон животных. Казалось, будто вольеры, укрытые им, пусты. Но мы и не приглядывались к их обитателям, а целенаправленно шагали к одному.