Чтение онлайн

— Псих с файерболами?

— Да. Альтеору он приходится кузеном, стало быть. Как я сказал, он весьма одарён. Однако во всей Фламии нет мага лучше Константина, потомка Игнисов и Кольдтов — основной королевской ветви и ответвления. Понимаешь?

— Чего уж тут непонятного. Выиграл в генную лотерею — жги леса, пали в людей, обзывайся опять же! Ладно, Солис с ними! Главное, что мы ускользнули, да не с пустыми руками, — я похлопала себя по карману. — Что теперь?

— Теперь домой, — его губы тронула тёплая улыбка. — Если не возражаешь передохнём у Калеба. Задерживаться здесь опасно. Они видели, в какую сторону мы полетели. Не хочу рисковать.

И я не хотела. И не возражала. Меня тоже тянуло домой.

Калеба история с пегасом позабавила, в отличие от Томаса. Возможно, потому, что другу семьи мы не сообщили о знаках, а отцу Ника рассказали всё.

Томас воспринял новости на удивление спокойно.

— На самом деле, я ожидал чего-то подобного, — как всегда невозмутимо сказал он.

Оранти передвигал фигурки на каминной полке, а мы с Николасом молча наблюдали за его действиями, не представляя, что могут означать его слова.

— Та женщина с медальоном… — наконец заговорил он. — Думаю, она ищет своих в местах, где те могли укрыться от войны. А элементы амирабийской культуры в твоём мире доказывают, что тёмные никогда не брезговали Землёй.

— Ты хочешь сказать, Кара — одна из них?

— Одна из нас. Отсюда. Гостьей она была на Земле, а здесь — дома. Ты ведь не знала родителей, верно?

Я помотала головой. Дар слова пропал. Вместо мыслей, обречённых воплощаться в звуки, в черепной коробке ревел белый шум. Или это кровь билась в висках? Чего я только про себя ни думала! Теория, что меня потерял цыганский табор, казалась более правдоподобной, чем эта. Томас как ни в чём не бывало, как будто речь не шла о всей моей жизни, продолжал:

— Стремление Кары к секретам дневника трудно было не заметить. Насколько мне известно, тяга ноксильварцев к тёмным знаниям была почти непреодолимой. Мне приходило это в голову, когда я видел тебя с книгой у камина, за кухонным столом, на крыльце. Ты же всегда хорошо училась, правда? Возможно, сама того не ведая, ты искала следы дисциплины, к которой тянулась твоя душа. И внешность… Она необычна для сегодняшних амирабийцев. Такой типаж не встретишь ни во Фламии, ни во Фригоне. То есть в Лусеате. Но раз уж, вспомнив его, мы отмотали время назад, взглянем и на другое королевство, процветавшее в ту эпоху.

— Ноксильвар, — с трудом проговорила я.

— Вот и я так подумал, — подвёл итог оранти.

Николас выдохнул, а я и вовсе забыла, как дышать. Моё сознание отторгало доводы Томаса. Я задала самый жалкий из всех вопрос:

— Что же теперь делать?

— То же, что и раньше, полагаю. Собирать компоненты зелья. Вернуться на Землю и жить как прежде. Или оставайся и строй жизнь здесь.

Невозможно было сходу осмыслить, безоговорочно принять новую истину, не то что вынести ей вердикт. На это требовалось время. Время и отдых. Сил едва хватило на то, чтобы преодолеть лестницу, освободиться от одежды и рухнуть в кровать. И только почувствовав рядом Сэм, её родное тепло и запах, я расслабилась и отпустила сознание в блаженную тьму.

Вскоре жизнь вернулась на старые рельсы. Я по-прежнему помогала Молли по хозяйству, Николасу — в саду, играла с моей Сэм.

К тому же оба Шелли настояли на том, чтобы я практиковалась со знаками, ведь с их помощью я могла себя защитить.

Два знака из пяти я уже активировала. Печать и заморозку. В сарае, где ночевал Николас, под его же чутким руководством я закрепила ещё три — левитацию, отброс и отражение. Теперь при желании воспользоваться ими мне уже не нужно было произносить заклинание. Хватало вспомнить руну и сотворить жест.

Когда мне хотелось поднять в воздух небольшой предмет, я воображала руну левитации и вращала кистью, как императрица, приветствующая свой народ. Как-то Николас отвлёкся от порции пирога, чтобы отпить чаю, а вернувшись к десерту, обнаружил на тарелке пустоту. Зато Сэм съела два куска.

Отброс врагов стал моим любимым знаком, потому что для него я выбрала самый эффектный жест. Мой воздушный поцелуй сбил рыжего с ног и со всей дури впечатал в стену сарая, и, хотя потом мне пришлось долго извиняться, это было круто, чёрт возьми!

Чтобы понять, как работает отражение, я попросила Николаса запустить в меня шариком пламени, самым маленьким, что он мог наколдовать. Ник сердился, а я снова краснела, ведь огонёк отскочил от моих скрещённых, как у Чудо-женщины, предплечий и прожёг в его рубашке дыру.

Слушая рассказы о моих успехах, Томас предложил использовать знак левитации в добыче лепестка чёрной орхидеи.

Королевская усыпальница, как ни странно, находилась не в дворцовом комплексе, а посреди самого обычного кладбища. Так фламийцы показывали, что перед ликом смерти все равны и что хороший правитель не оставляет свой народ даже в загробном мире.

Хотя захоронения формально относились к Пирополю, фактически они располагались за чертой города. То, что не придётся тащиться в столицу, меня несказанно радовало. Я не отваживалась признаться даже себе в том, что до мурашек боюсь Константина Кольдта. Я боялась его до встречи в зверинце, а уж после моей выходки думать спокойно о нём не могла.

Так что подобраться к склепу не было проблемой. Куда сложнее было взять лепесток. Мы не знали наверняка, течёт ли в моих жилах кровь ноксильварцев, а прикоснуться к орхидее без вреда для здоровья мог только тёмный маг.

Умение перемещать предметы, не касаясь их, было как нельзя кстати. Оставалось придумать, как доставить реликвию домой. Знак-то работал всего ничего. Но у нас был дневник Мелиссы, и мы предположили, что лепесток может храниться между пропитанными её магией страницами. Я подумала, что это будет выглядеть красиво и символично, почти как засушенная роза в молитвеннике Ральфа де Брикассара. * И образ прекрасного священника из романа Колин Маккалоу подтолкнул меня к тому, чтобы одобрить план.

Вечером накануне похода нас ожидало неприятное известие. Слегка взъерошенный оранти протянул сыну послание из Эмбертона. И я, встав за плечом Николаса, дабы узнать, что именно взволновало всегда спокойного Томаса, прочитала следующее:

«Милостивый господин Шелли, мой дорогой друг! Пишу тебе, чтобы сообщить радостную весть — семена томатов, что передала милая Молли, взошли! Теперь, быть может, и я буду наслаждаться этими великолепными овощами, какие имел счастье отведать за твоим гостеприимным столом…»

— Что это? — я уставилась на Томаса. — Томаты? Вы серьёзно?

Нет, он не шутил.

— Читай дальше, дитя моё.

Я снова погрузилась в письмо. Пропустив оду томатам, закруткам, пересказ новой проповеди, жалобы на радикулит и прочую болтовню немолодого человека, перешла к кульминации: