Чтение онлайн

В Белоруссии после аварии было произведено 28,1 тысячи тонн радиоактивного мяса. Почти четыре тысячи тонн его «похоронили». Пять тысяч пустили в дело – переработали на сухой корм. Братьям в союзный фонд передали 15 тысяч.

По официальному разрешению Совета министров РСФСР «грязное» мясо из Брянской, Могилевской, Киевской, Житомирской областей направлялось в Архангельскую, Калининградскую, Горьковскую, Ярославскую, Ивановскую, Владимирскую и другие области, а также в Чувашию и Коми АССР.

Заместитель Генерального прокурора СССР отмечал, что сами «временно допустимые уровни содержания радиоактивного йода в питьевой воде и пищевых продуктах, допустимые уровни содержания радиоактивных веществ в пищевых продуктах Минздравом СССР были разработаны и утверждены спустя десять и более дней после аварии, что вызвало дополнительное облучение населения в результате потребления пищевых продуктов, загрязненных радионуклидами». Вдумайтесь в эти слова. В этот полный прокурорский бред. Ведь от того, что какой-то дядя в Москве написал на бумаге, что это яблоко можно есть, потому что он, этот дядя, повысил допустимый предел, оно не стало менее радиоактивным. Оно как было заражено, так и осталось. Это не «дополнительное облучение», а дополнительный обман. Впрочем, вряд ли сам прокурор понял, что он на самом деле подписал.

То же касается и глобальной дезактивации. Для ее проведения были задействованы 220 тысяч военнослужащих химических войск. Эксперты пришли к выводу, что никакого научного обоснования она не имеет. Ожидаемого эффекта не получилось. Верхний слой почвы срезали, сбрасывали в могильники – их только на Украине уже 800, – а через некоторое время свежие срезы опять «натягивались» радиоцезием. Сразу после аварии ежедневно на такую дезактивацию тратился миллион рублей, через пять лет цена ее достигала уже миллиарда. Это цена головотяпства. Выступая на заседании чернобыльской комиссии Верховного Совета СССР, эксперт-координатор доктор химических наук Г. С. Сакулин назвал дезактивацию на территориях с запредельными загрязнениями неэффективной. Но армия просто выполняла чей-то неумный приказ.

А в какой же валюте, какой единицей измерить потерянное при этом молодыми ребятами, солдатами которые ее проводили, здоровье? Их коллективная доза облучения составила около миллиона бэр! (Ау, г-н Ильин со товарищи!)

Глобальная катастрофа уничтожила не только цветущие земли, но и прекрасные леса. Поражены миллионы гектаров. Всему миру известен «рыжий лес». Он мертв. В конце концов он был «утилизирован» как радиоактивные отходы, и сегодня на его месте – новая поросль.

А что же происходит с природой в зонах жесткого контроля? Здесь появились гигантские мутанты – листья дуба, иглы сосны, акаций, других деревьев. У березы вырастают особые сережки – сдвоенные. (Жители Народичского района рассказывают о том, что у них на огородах вызревают гигантские огурцы, какие-то странные стебли у тыквы.)

Определенные отклонения от нормы зафиксированы и у мелких млекопитающих. Уже в первые два года после аварии до 34 процентов увеличилось число погибших животных эмбрионов. При норме – 6. У наших братьев меньших нарушается деятельность костного мозга, клеточное строение печени и селезенки. Некоторые из них – лысые.

В экономическом выражении последствия глобальной катастрофы на ЧАЭС по официальным оценкам составляют для страны более 10 миллиардов рублей (в ценах 1986 года). Авария на АЭС «Три Майл Айленд» (США) – 135 миллиардов долларов. Хотя последствия – несравнимы. И это наводит на размышления о том, что цифра эта не вполне корректна. После аварии в США всего лишь несколько человек получили дозу в 0,35 бэра – по официальным сообщениям американских властей. У нас же такую дозу и больше «проглотили» несколько миллионов человек. Эта скромная цифра от советского официоза о чернобыльском ущербе наводит на размышление о том, что и здесь не обошлось без идеологических манипуляций: мол, ничего такого страшного, глобального не произошло. А ведь сегодня одна только Беларусь тратит 25 процентов своего бюджета на преодоление последствий катастрофы. В денежном выражении, по словам президента А. Г. Лукашенко, это ежегодно выливается в один миллиард долларов.

По оценкам некоторых независимых ученых, потери страны от чернобыльской катастрофы только до 2000 года составили 180–200 миллиардов рублей. Учтены ли в этой цифре потери, связанные с заболеваниями и ухудшением качества жизни тысяч и тысяч людей? Вряд ли.

Распад Советского Союза, системный экономический кризис, поразивший молодые государства, только усугубляет глобальную ядерную катастрофу, с которой теперь каждый бьется в одиночку.

В состоянии ли слабые экономики новых независимых государств преодолеть глобальность чернобыльской катастрофы?

Похоже, пока Чернобыль одолевает нас.

Глава 11 РЕАКТОР НА ШЕЕ

Вряд ли крестьяне села Ладыжино Винницкой области знают о том, что Бог их миловал, 15 марта 1966 года. Именно в этот день Минэнерго СССР утвердило размещение Центрально-Украинской АЭС возле села Копачи Киевской области. Хотя вначале альтернативой этому решению было именно Ладыжино. Коллегия Госплана УССР согласилась с «посадкой» АЭС в Киевской области, недалеко от столицы. Ее-то и нарекли чернобыльской из-за названия райцентра – Чернобыль. Решение Госплана УССР от 2 февраля 1967 года было подтверждено постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР. Таким было начало. Конец известен.

Чем больше мы отдаляемся от Чернобыля, тем ближе мы становимся к нему. По мере того как разбираем завалы нагроможденной лжи. Анатолий Дятлов, набравший почти 500 бэр, отсидев три года в тюрьме, возвратился на свободу. Но это теперь для него тоже было условно. Быть свободным от того, что произошло, от своих тяжких и бесконечных дум, он, конечно же, не мог. Анатолий Дятлов был освобожден только благодаря хлопотам общественности, народных депутатов СССР и, наконец, вмешательству Горбачева. (Горбачев знал, что осужденные были всего лишь козлами отпущения.) Дятлов умер не так давно – тихо и незаметно для страны. Главный участник и свидетель страшной рукотворной катастрофы умер, а последствия ее для жизни на земле останутся навечно.

Спустя почти двадцать лет в своем чернобыльском архиве я раскопала еще один любопытный документ о том судебном фарсе. «Секретно. ЦК КПСС. О судебном разбирательстве уголовного дела, связанного с аварией на Чернобыльской АЭС».

В углу штамп: «14 апреля 1987, второй сектор 1301. Подлежит возврату в общий отдел ЦК КПСС». Вот что в нем сообщается: «В соответствии с поручением по записке Председателя Верховного Суда СССР т. Теребилова о порядке проведения указанного судебного разбирательства и некоторых связанных с ним организационных вопросах. <…> В настоящее время за рубежом усилилась антисоветская кампания, связанная с приближающейся годовщиной аварии на Чернобыльской АЭС. Поэтому следовало бы начать этот процесс позднее (июнь-июль 1987 г.). Проведение судебного заседания в г. Киеве представляется нецелесообразным. Его можно провести в одном из городов Украины, в частности, в г. Чернобыле или в поселке Зеленый Мыс Киевской области. <…> давать подробные публикации по данному делу не стоит. <…> Местным государственным и партийным органам, а также Минатомэнерго СССР, Минсредмашу ССР следует поручить оказать необходимое содействие Верховному Суду СССР в организации проведения этого процесса. Просим согласия. Н. Савинкин, Ю. Скляров, И. Ястребов, В. Петровский, Г. Агеев». Подписи авторов секрета. Титулы и статус не указываются. Все они – руководители разных уровней ведомств и ЦК КПСС, часть – завсегдатаи секретных заседаний оперативной группы. Согласие было получено незамедлительно, на самом высоком уровне, в тот же день! «Согласиться. Лигачев, Лукьянов» и еще несколько неразборчивых подписей от руки, которые мне не удалось идентифицировать.

Спустя четверть века уже мало кто, наверное, помнит, что в ходе судебного разбирательства летом 1987 года в отдельное производство было выделено уголовное дело о конструктивной надежности реактора РБМК, который эксплуатировался не только в Чернобыле, но и еще на девяти атомных электростанциях (и на них эксплуатируется до сих пор). Вот что ответил мне по этому поводу в конце 1989 года заместитель Генерального прокурора СССР В. И. Андреев: «Прокуратурой Союза СССР для выяснения вопроса о конструктивной надежности данного вида реакторов было возбуждено уголовное дело, в ходе расследования которого проводилась техническая экспертиза с участием признанных и авторитетных специалистов атомной энергетики. Экспертиза пришла к выводу, что технические средства системы управления и защиты реактора при соблюдении регламента обеспечивали безопасную работу энергоблока. В связи с указанным заключением уголовное дело было прекращено, так как авария явилась результатом многочисленных нарушений правил безопасности эксплуатации реакторной установки, в том числе отключения ряда технических средств защиты». В общем, все нормально.

Но нормально ли? Нашей парламентской комиссии по рассмотрению причин аварии на Чернобыльской АЭС и оценке действий должностных лиц в послеаварийный период не без труда удалось востребовать для ознакомления это дело в Верховном суде СССР. Через несколько дней из Верховного суда СССР позвонили и настоятельно попросили срочно вернуть им дело. Но мы решили не возвращать, пока тщательно его не изучим. Нашей комиссии и Прокуратуре СССР была предложена экспертная помощь семи прокуроров.

В увесистом деле «в отношении лиц, не принявших своевременных мер к совершенствованию конструкций реакторных установок типа РБМК-1000» есть немало интересного, что присыпано не только радиоактивной пылью. Приведу всего несколько примеров вопросов суда и ответов экспертов: «Повлияли ли конструктивные особенности реактора на развитие аварии?» Ответ: «Да, повлияли. На это указано и в докладе правительственной комиссии: „Развитие аварии, приведшей к разрушению реактора, произошло из-за недостатков конструкции реактора. <…> Непосредственной исходной причиной начального роста реактивности явилось возникновение кипения воды в активной зоне. <…> В этом начальном росте радиоактивности проявился недостаток конструкции реактора: положительный паровой эффект, обусловленный структурой активной зоны.