Чтение онлайн

О конструктивных недостатках реактора направила дополнение к акту расследования аварии и группа специалистов Минэнерго СССР.

А завершилось все это тем, что, несмотря на то что на двух заседаниях межведомственного научно-технического совета 2 и 17 июня 1986 года (уже после катастрофы) под председательством академика А. П. Александрова были продемонстрированы конструктивные недостатки реактора, их не приняли в должной степени во внимание. Практически все причины аварии были сведены исключительно к ошибкам персонала. Эта позиция и стала официальной. Она же пошла и в МАГАТЭ от имени СССР. И могло ли быть иначе: Александров против Александрова?

В „Литературной газете“ 17 мая 1989 года был опубликован чрезвычайно интересный диалог-расследование политического обозревателя Игоря Беляева „По тому ли пути?“. Его собеседник В. А. Бобров, исполняющий обязанности начальника лаборатории государственной экспертизы изобретений ЦНИИ-атоминформ, рассказывал о том, почему реактор РБМК-1000 не был зарегистрирован как изобретение. Авторами заявки выступили тогда директор Института атомной энергии академик А. П. Александров и другие сотрудники. „В 1967 году первый вариант заявки (полторы страницы машинописного текста без формулы изобретения и чертежей) я возвратил авторам на переоформление. Затем началось невероятное. Переоформленная заявка на РБМК от 6.10.67 г. еще не была рассмотрена, а уже всего через месяц, 10 ноября 1967 года, академик А. П. Александров объявил в газете „Правда“ (статья „Октябрь и физика““) „что советским ученым удалось решить задачу повышения экономичности атомных электростанций“. Хотя „одной из причин непризнания конструкции изобретением было отсутствие промышленной полезности способа снижения стоимости электроэнергии путем использования РБМК с допотопным КПД – всего около 30 процентов“. Именно эту причину отказа оспаривал заявитель после его силового внедрения, в атомную энергетику в 1973 году. Напомню: на Ленинградской АЭС, там, где впоследствии произошло несколько аварий, которые скрыли. Утверждение академика А. П. Александрова о якобы „передовом техническом уровне“ реактора РБМК оказалось несостоятельным, так как Государственная патентная экспертиза тоже не признала этот реактор изобретением в СССР».

Академику Александрову все же удалось навязать широкомасштабное внедрение своего детища в народное хозяйство страны. В очередную пятилетку 1971–1975 годы две трети мощностей АЭС планировались именно с этими опасными реакторами.

Недавно в своем архиве я нашла любопытный документ, относящийся к периоду строительства Чернобыльской АЭС. Оказывается, еще на том этапе здесь многое шло вкривь и вкось (впрочем, как почти везде в СССР). «Секретно. Подлежит возврату в общий отдел ЦК КПСС. Комитет государственной безопасности СССР. 21.02.79 г. О недостатках в строительстве Чернобыльской АЭС. По имеющимся в КГБ СССР данным, на отдельных участках строительства второго блока <…> имеют место факты отступления от проектов, а также нарушения технологии строительных и монтажных работ, что может привести к авариям и несчастным случаям. Колонны каркаса машинного зала смонтированы с отклонением от разбивочных осей до 100 мм, между колоннами в отдельных местах отсутствуют горизонтальные связи. Стеновые панели уложены с отклонением от осей до 150 мм. Раскладка плит покрытия произведена с отступлением от предписания авторского надзора. <…> Во многих местах повреждена вертикальная гидроизоляция… [это] может привести к проникновению грунтовых вод в помещение станции и к радиоактивному заражению окружающей среды. <…> При укладке особо тяжелого бетона были допущены перерывы в бетонировании, что привело к образованию раковин и расслоению фундамента. <…> Председатель комитета Ю. Андропов».

Несмотря на то что речь здесь идет о втором блоке, у меня нет никакого сомнения, что то же происходило и на всех остальных. За почти пятнадцать лет работы журналистом отдела промышленности и капитального строительства областной газеты я приобрела в этом плане богатый опыт, напечатала (иногда с большим трудом, с последующими вызовами в обком партии на ковер, выговорами и даже судебными преследованиями) немало статей о советском партийном очковтирательстве и разгильдяйстве. Но вот в случае с Чернобыльской АЭС (как, впрочем, и с другими) даже «железный» Андропов с КГБ не помогли.

Из доклада комиссии Госпроматомнадзора СССР «О причинах и обстоятельствах аварии на 4-м блоке Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года»: «Персоналом действительно были допущены нарушения технического регламента. Часть этих нарушений не оказала влияние на возникновение и развитие аварии, часть позволила создать условия для реализации негативных проектных характеристик РБМК-1000. Допущенные нарушения во многом определяются неудовлетворительным качеством эксплуатационной документации и ее противоречивостью, обусловленной неудовлетворительным качеством проекта РБМК-1000. Персонал не знал о некоторых опасных свойствах реактора и, следовательно, не осознавал последствий допускаемых нарушений. Но это как раз и свидетельствует о недостатке культуры безопасности не столько у эксплуатационного персонала, сколько у разработчиков реактора и эксплуатируемой организации».

В докладе комиссии приводится интересный факт, как отреагировали проектировщики на аварию на АЭС «Три Майл Айленд» (США). Они меньше всего пытались обвинить персонал, потому что инженеры «могут анализировать первую минуту инцидента несколько часов или даже недель для того, чтобы понять случившееся или спрогнозировать развитие процесса при изменении параметров». А оператор должен «описать сотни мыслей, решений и действий, предпринимаемых в течение переходного процесса». Эдвард Р. Фредерик, американский оператор, принявший ночью 28 апреля 1979 года ошибочные решения, но не преследовавшийся за них, писал: «Как бы я желал вернуться и изменить эти решения. Но это не может быть переделано, и не должно случиться снова; оператор никогда не должен оказаться в ситуации, которую инженеры предварительно не проанализировали. Инженеры никогда не должны анализировать ситуацию без учета реакции оператора на нее».

Главная причина, приходит к выводу комиссия Н. А. Штейнберга, не в ошибках персонала. Не в его каких-то психологических или профессиональных проблемах. Любая другая бригада в любом другом составе ничего не могла бы изменить. Авария – вольно или невольно – была запрограммирована.

«Недостатки конструкции реактора РБМК-1000, эксплуатировавшегося на четвертом блоке Чернобыльской АЭС, предопределили тяжелые последствия аварии». Таков окончательный диагноз комиссии Госпроматомнадзора СССР.

Спустя и двадцать пять лет после катастрофы на ЧАЭС ни Прокуратура СССР до его развала, ни прокуратуры уже независимых государств Беларуси, России, Украины так и не смахнули пыль с закрытого уголовного дела о конструктивной надежности реакторов РБМК-1000. Будет ли восстановлена вообще когда-нибудь историческая справедливость?

Взрыв в Чернобыле поставил перед будущим атомной энергетики большой знак вопроса. На этой волне выросли и окрепли в западных странах антиядерные движения. Обрели более широкую поддержку партии «зеленых», выступающие за демонтаж АЭС.

Первой от использования столь рискованным методом полученной электроэнергии отказалась на национальном референдуме Швеция. В южной части этой страны работает двенадцать ядерных реакторов. Они обеспечивают половину всей электроэнергии в стране. Правительство Швеции приняло решение о демонтаже всех реакторов до 2010 года. (Хотя, замечу, это реакторы и не чернобыльского типа.)

И вот в 1999 году Швеция начала длительный процесс закрытия своих АЭС – первый шведский реактор был остановлен навсегда, несмотря на то что энергетическая компания «SYDKRAFT» протестовала против правительственного решения. Вопрос о его правомочности – закрыть частную АЭС – рассматривался в шведском суде высшей инстанции, а также в Европейском суде. В конце концов «SYDKRAFT» отказалась от своего иска и разумно согласилась на компенсацию.

После Чернобыльской аварии забеспокоилось и правительство Швейцарии. Группе экспертов было поручено разработать проект долгосрочной программы развития энергетики. К февралю 1988 года такая программа была выполнена. «Доклад экспертов, – отмечает газета „Ревю экономик франко-сюис“, – произвел эффект разорвавшейся бомбы». Программа предусматривает к 2025 году остановку всех АЭС. Конечно, при условии жесточайшей экономии электричества и развития неэнергоемких отраслей промышленности.

Решительную борьбу с АЭС повела общественность не только скандинавских стран, но также и партия «зеленых» во Франции, где АЭС поставляет 70 процентов всей электроэнергии страны.

В сентябре 1990 года «зеленые» французского парламента пригласили меня на международный форум «Переверни страницу». Он проходил как альтернатива международному совещанию в Лионе по дальнейшему развитию атомной энергетики. Главным и самым мощным аргументом «против» для французских активистов стал наш Чернобыль.

Тогда неожиданно мы встретились в Лионе с кинорежиссером Георгием Шкляревским, который по просьбе «зеленых» привез сюда свой документальный фильм «Мик-ро-фон!». Тот самый, который, по заключению экспертов из Госкоматомнадзора, мог скомпрометировать Советский Союз. Мы провели две пресс-конференции об аварии на ЧАЭС и ее последствиях. Одну – для журналистов. Вторую – для активистов антиядерного движения. В обоих случаях зал был набит до отказа. Присутствующих интересовало все. Особенно – последствия.