Чтение онлайн

Нет, не уровнями радиации, не здоровьем людей обеспокоилась партийная рать. Никто (!) из областного руководства так и не приехал на жизненно важное для граждан района событие. Заволновались по другому поводу – не допустить гласности! Наказать смутьянов и бунтовщиков!

Несанкционированная сессия. Путинского районного Совета народных депутатов транслировалась, а люди стояли на улице, слушали. Зал на четыреста мест был забит до отказа. Это – при семидесяти пяти депутатах. Впервые в стране за несколько лет чернобыльского безмолвия лугинские депутаты начали действовать так, как и должны действовать народные избранники. Сессия в присутствии тысяч людей (если учесть и зал, и улицу) обсудила драматическую ситуацию в районе, сформулировала и направила в адрес Генерального прокурора СССР и Главного государственного арбитра СССР письма с требованием привлечь к ответственности Минатомэнерго СССР. Была подсчитана сумма ущерба, который понес район в результате взрыва, – 1 миллион 314 тысяч 630 рублей.

Разве могло все это понравиться тем, кто с садистским рвением защищал от собственного народа правду о последствиях Чернобыля?

Вот где должен был показать свою принципиальность и честность, независимость и порядочность редактор областной газеты «Радянська Житомирщина» Дмитрий Панчук. Но ни слова правды о том, что произошло на этой бунтарской сессии, когда люди попытались сами себя защитить и попали в опалу к властям, в газете не появилось.

Рашевский С. К, первый секретарь Лугинского райкома партии, депутат: «Тридцать процентов района уже отнесено к зоне жесткого режима. Но не лучше положение и в других районах, селах. Даже в Лугинах есть места, где гамма-фон достигает 0,32 миллирентгена. „Практически, – я цитирую вывод специалистов из института ядерных испытаний Академии наук УССР, – нет ни одного населенного пункта, в котором уровни цезия в молоке были бы ниже временно допустимых уровней, как в личном, так и в общественном секторе, а в отдельных населенных пунктах превышение временных допустимых уровней достигает десять и более раз“. <…> Дети из села Рудня Повч получили облучение радиацией намного больше, чем дети Овручского района. <…> Комиссия, которая приезжала, пробовала доказать нам, что в районе все хорошо и тут почти курортные условия. Непонятную позицию занял и министр здравоохранения УССР т. Романенко, перед которым мы не раз поднимали вопрос о состоянии здоровья населения района. Он все время делает вид, что не знает настоящего положения и что для здоровья людей угрозы нет. Да и со стороны руководителей нашей республики Масола и Шевченко не проявляется беспокойство о жизни и здоровье наших людей в этой сложной обстановке».

В.Путинском районе повторялись ошибки, допущенные в Народичском. И об этом тоже откровенно говорили на сессии. На ликвидацию последствий лугинцам выделены миллионы рублей. В Малаховке – «жестком» селе – планировалось строительство фельдшерского пункта и бани, дорог с твердым покрытием. В Мощанице, где всего 81 двор, прокладывается водопровод, строятся новые заборы. Зачем? Зачем зарывать деньги в цезиевую землю?

Кобылинская С. В., учительница из села Мощаница: «Зачем нам та дорога, баня, водопровод и газопровод, когда через несколько лет, а, может, уже и через год, они никому не будут нужны?

За эти деньги можно было бы отселить людей. Потому что у всех жителей нашего села ухудшилось здоровье. И жизнь в селе невозможна. У нас побывало много различных комиссий. А комиссия из Киева сказала, что уровень радиации в нашем селе выше чем в 30-километровой зоне. И возле клуба – 2,1 миллирентгена в час».

П. М. Кравчук, тракторист колхоза «Украина», депутат райсовета: «Никто из руководителей республики на I съезде народных депутатов даже не вспомнил о проблемах Чернобыля. Наших депутатов волновало все: и какие значки носят на пиджаках депутаты из Прибалтики, и как строится больница в Якутии, и то, что в Грузии, наверное, организовываются отряды боевиков, и что под дверь кто-то подбросил в гостинице записки о поддержке Гдляна и Иванова (опальные прокуроры, которые вели расследования о связи коррупционеров в советских республиках Средней Азии с московскими чиновниками. – А.Я. ). Только у нас в республике, оказалось, не нашлось проблем, достойных их внимания. Мы были самой беспроблемной республикой на съезде».

И это правда. Как я уже писала, никто из руководства республики не вспомнил о Чернобыле на I съезде.

Козел П. Г., главный врач Черноволоцкой участковой больницы: «…Компетентные органы здравоохранения уверяли нас, что нам нечего тревожиться за наше будущее, что дышать стало лучше. Потом нас обзывали паникерами, радиофобами. А что мы видим теперь? А то, что нас просто обманывали. Теперь мы видим, что 70 процентов наших детей имеют изменения в щитовидной железе, при областном показателе шесть – на тысячу… Я только недавно узнал, что при облисполкоме существует чрезвычайная комиссия. Если бы она занималась своей работой, то мы с вами знали бы, что у нас нельзя собирать ягоды, лекарственные растения, нельзя топить дровами из нашего леса. И почему она ни разу за три года не приехала к нам, почему прятала и дальше прячет от нас настоящие уровни радиации в нашем районе?»

Несмотря на то что в зале присутствовали представители из облздавотдела, Укргидромета, никто из них так и не дал вразумительный ответ на вопросы депутатов. А заместитель министра здравоохранения УССР Ю. П. Спиженко бессовестно заявил: «…я не могу сказать об экологической обстановке в районе, потому что специально не готовился». Через три года после катастрофы Спиженко, кстати, заведовавший Житомирским облздавотделом, когда случилась беда, – предложил сессии: «…создать объективную комиссию, в состав которой вошли бы медики, представители местной власти и печати, которые освещали бы работу и объективность данных этой комиссии».

Не странно ли? Кто же должен был создавать эту комиссию? Может, тракторист из колхоза «Маяк»? Или председатель райсовета? Во уж действительно, замминистра не готовился… Тогда зачем было вообще ехать к людям?

Из зала ему сказали: «Складывается впечатление, что вы не готовы отвечать на сегодняшние предложения, нет у вас и предложений по улучшению экологической ситуации. А приезд заместителя министра здравоохранения республики в район – для очередной галочки». На что Юрий Петрович с оскорбленным достоинством отвечал: «Не вам об этом судить».

Через некоторое время замминистра здравоохранения Ю. П. Спиженко пересел в кресло министра.

И уже в своем новом качестве отвечал по поручению правительства на мой запрос и приложенное к нему коллективное письмо из села Остапы. Путинского района: «В настоящее время все материалы, обосновывающие необходимость введения дополнительных льгот населению, в том числе в селах Малаховка, Мощаница, Остапы. Путинского района Житомирской области, находятся на рассмотрении в правительстве республики».

Ответ удивил. А читал ли вообще министр мое письмо? Слышал ли то, что говорили на сессии Лугинского райсовета? О каких дополнительных льготах для Мощаницы и Малаховки может идти речь, если все льготы они уже и так имели? И «гробовые», и 25-процентную доплату. Речь же шла об ином: зачем закапывать новые миллионы в радиоактивные земли в этих селах? Люди хотят, чтобы их выселили в безопасные места!

Или ответ министр прислал депутату тоже для галочки?

Что же страшнее: радиация или отечественные бюрократические редуты, о которые разрушается личность?

Не лучше оказалась ситуация спустя годы и в многострадальном, ставшем печально известным Народичском районе. За несколько лет из восьмидесяти «чистых» сел района шестьдесят девять превратились в «грязные». Считалось, что в одиннадцати «чистых» селах района можно пить местное молоко, есть все из собственного сада-огорода. Хотя на самом деле, например, в Болотнице уровень радиоактивного загрязнения молока превышал допустимую норму в 36 раз, Червонном, Рубежовке, Славковцах, Старом Кужеле – в 50, Вязовке – в 100 раз! Радиометрический контроль воды в колодцах был тоже неутешительным: в Сингаях уровень ее радиоактвности оказался в 52 раза выше нормы! В Рубежовке – почти в 15, в Славковцах – почти в 17 раз.

Житомирский мясокомбинат отказался принимать мясо из Вязовки – уровень радиационного загрязнения был в нем запредельный.

В этих одиннадцати селах проживало почти три тысячи человек. Около шестисот из них – дети. Если в «грязных» деревнях малыши получали в месяц хотя бы «банку сгущенного молока и один апельсин», то здесь и этого не было. Кто, какой чинуша и в каком кабинете обрек этих детей пить радиоактивное пойло вместо молока?

По данным Народичской центральной больницы, в этих «благополучных» селах интенсивно росло число онкобольных, а в одном только селе с поэтическим названием Ласки за три первых года после аварии более чем полусотне детей поставлен диагноз «гиперплазия щитовидной железы 1–2-й степени». До взрыва на ЧАЭС таких детей здесь было всего четырнадцать.