Чтение онлайн

Поняв, что все бесполезно, я забрала документы, вернулась в комнату заседаний комиссии и по специальной связи позвонила Вадиму Бакатину, новому шефу советского КГБ, которого Михаил Горбачев назначил вместо Крючкова. Объяснив ситуацию, попросила Бакатина дать указание своим подчиненным в Кремле, чтобы они разрешили мне ксерокопировать секретные документы КПСС. Ответ Бакатина меня потряс: «Я не могу вам ничем помочь, – сказал он. – Это не наши кадры. Они мне не подчиняются». Так я случайно узнала, что в недрах Верховного Совета СССР существовала некая организация, которая «мониторила» все действия депутатов, подчиняющаяся непосредственно, как сказал Бакатин, его председателю. А председатель, путчист Анатолий Лукьянов, тоже сидел на нарах…

В общем, я поняла, что никто мне не поможет. Как и то, что я не могу просто так вернуть эти документы в сейф и забыть. Поэтому на каком-то автопилоте я положила документы в пакет и вышла на улицу. Что делать дальше? Снять с них копии было решительно негде – как я уже сказала, копировальных бюро, как сейчас на каждом углу, тогда не было. Я решила пойти в газету «Известия», в которой часто печатала свои статьи. Как оказалось, это было правильное решение. Здесь нашелся вожделенный копировальный аппарат (мне помогла в этом деле замечательный журналист «Известий» Людмила Савельева), и я вернулась обратно в комнату заседаний чернобыльской комиссии уже с двумя пакетами в руках – оригиналами и копиями документов.

Положив обратно в сейф оригиналы, закрыв его, я задумалась: в стране все так зыбко, а если коммунисты завтра снова окажутся у власти, то что будет со мной и моей семьей после того, как я напечатаю эти материалы? Они скажут, что ничего такого не было, что я все это придумала. И – правильно! – я окажусь там, где сидят сейчас путчисты! Я снова открыла сейф, вынула оттуда первый протокол – оригинал – и на его место положила копию. Таким образом я пыталась хоть в какой-то мере обезопасить себя и свою семью от возможных будущих неприятностей.

Когда в той же газете «Известия» спустя некоторое время вышла моя сенсационная статья о секретных чернобыльских протоколах, которая была переведена и напечатана затем в Европе, Америке и Японии, мне позвонил директор российского архива и спросил, а где я взяла эти материалы – их в государственном архиве… нет. Слава Богу, подумала я, что мне удалось копировать секретные протоколы, иначе мир никогда бы не узнал о преступлениях тоталитарного режима против человечности – в чернобыльских зонах.

Читая эти уникальные документы, я всякий раз думаю о том, что главный и самый страшный изотоп, вылетевший из горла реактора, как раз и отсутствует в таблице Менделеева. Это – ложь-86. Обман столь же глобален, сколь глобальна сама катастрофа.

Ложь номер один – о поражении радиацией. Первое заседание оперативной группы политбюро состоялось 29 апреля 1986 года. Где-то до середины мая она заседала ежедневно. (Это к вопросу о том, что, как уверяли нас годами, у руководства не было информации. Еще и недавно, давая интервью российскому телевидению, Николай Рыжков едва не клялся, что они «тогда мало что знали».)

Начиная с 4 мая, в оперативную группу идет поток сообщений о госпитализации населения.

«Секретно. Протокол № 5. 4 мая 1986 г. присутствовали: члены Политбюро ЦК КПСС тт. Рыжков Н. И., Лигачев Е. К., Воротников В. И., Чебриков В. М., кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС тт. Долгих В. И. Соколов С. Л., секретарь ЦК КПСС Яковлев А. Н., Министр внутренних дел т. Власов А. В.

<…> Сообщение т. Щепина (первый заместитель министра здравоохранения СССР. – А.Я. ) о госпитализации и лечении населения, подвергшегося действию радиации. Принять к сведению, что по состоянию на 4 мая всего госпитализировано 1882 человека. Общее число обследованных достигло 38 тысяч человек. Выявлено пораженных лучевой болезнью различной степени сложности 204 человека, в том числе шесть детей. В тяжелом состоянии находится восемнадцать человек. <…> В медицинских учреждениях Украинской ССР для госпитализации пострадавших выделено 1,9 тысяч койко-мест. Минздравом СССР совместно с ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов. – А.Я. ) выделены для размещения больных в легкой форме специализированный санаторий в Михайловском под Москвой, а также санатории в городах Одессе и Евпатории с общим количеством 1 200 мест. Под Киевом организовано в санаторных учреждениях 6 000 мест и 1 300 мест в пионерских лагерях».

Секретное сообщение от 5 мая 1986 года: «…общее число госпитализированных достигло 2 757 человек, из которых 569 детей. Из них 914 имеют признаки лучевого заболевания, из которых 18 человек находятся в очень тяжелом состоянии».

«Секретно. Протокол № 7. 6 мая 1986 г. Присутствовали члены Политбюро ЦК КПСС тт. Лигачев Е. К., Чебриков В. М., кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС т. Долгих В. И., секретарь ЦК КПСС т. Яковлев А. Н.

Принять к сведению сообщение т. Щепина о том, что по состоянию на 9.00 часов 6 мая общее число госпитализированных составило 3454 человека. Из них на стационарном лечении находятся 2 609 человек, в том числе 471 ребенок. По уточненным данным число пораженных лучевой болезнью составляет 367 человек, в том числе 19 детей. Из них в тяжелом состоянии находится 34 человека. На стационарном лечении в 6-й больнице Москвы находятся 179 человек, из которых 2 ребенка».

Поражает цинизм властей, навеки запечатленный в секретном документе: «Согласиться с предложением Минздрава СССР о целесообразности опубликования данных о количестве и состоянии больных, находящихся на излечении в 6-й больнице Москвы, учитывая тот факт, что в этой больнице работают американские специалисты». А если бы в этой больнице не работали американцы?

«Секретно. Протокол № 8. 7 мая 1986 г. В заседании оперативной группы принял участие Генеральный секретарь ЦК КПСС т. Горбачев М. С. Присутствовали: члены Политбюро ЦК КПСС: тт. Рыжков Н. И., Лигачев Е. К., Воротников В. И., Чебриков В. М., кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС – т. Долгих В. И., министр внутренних дел СССР – т. Власов А. В. <…>

За сутки дополнительно госпитализировано 1821 человек. Число лиц, находящихся на стационарном лечении, составляет на 10 часов 7 мая 4 301 человек, в том числе 1351 ребенок. Среди них с диагнозом лучевой болезни насчитывается, включая сотрудников МВД СССР, 520 человек. В тяжелом состоянии находятся 34 человека».

Секретное сообщение от 8 мая 1986 года: «…за сутки число госпитализированных увеличилось на 2 245 человек, в том числе 730 детей… По состоянию на 10.00 часов 8 мая число лиц, находящихся на стационарном лечении, составило 5 415 человек, из которых 1 928 детей. Диагноз лучевого поражения зафиксирован у 315 человек».

Секретное сообщение от 10 мая 1986 года: «…за истекшие двое суток госпитализировано 4 019 человек, из них 2 630 детей. <…> Всего в стационарах находятся 8 695 человек, в том числе с диагнозом лучевой болезни 238 человек, среди которых 26 детей. За сутки умерло два человека, в тяжелом состоянии находятся 33 человека».

Секретное сообщение от 11 мая 1986 года: «…за истекшие сутки госпитализировано 495 человек…Всего на лечении и обследовании в больницах находится 8 137 человек, из них с диагнозом острой лучевой болезни – 264 человека. В тяжелом состоянии – 37 человек. За сутки умерли два человека».

«Секретно. Протокол № 12. 12 мая 1986 г. <…> За истекшие сутки дополнительно госпитализировано 2 703 человека, в основном из Белоруссии. На стационарном обследовании и лечении находятся 10 198 человек, из которых 345 человек имеют признаки лучевого заболевания. Среди них 35 детей».

Как соотнести динамику роста госпитализированных из этих секретных сообщений на заседании оперативной группы с упорным молчанием о тысячах больных в средствах массовой информации? Правда – для патрициев и правда – для рабов? В протоколе № 21 от 4 июня 1986 г. в «директивах участникам очередной пресс-конференции для советских и иностранных ученых журналистов» была и такая лживая заготовка: «Для решения вопроса о госпитализации… утверждены соответствующие показатели. За прошедший период обследованы все люди, обратившиеся в медицинские учреждения. Диагноз острой лучевой болезни установлен у 187 пострадавших (все из числа персонала АЭС), из них умерло 24 человека (двое погибли в момент аварии). Диагноз лучевой болезни у госпитализированной части населения, включая детей, не подтвердился».