Чтение онлайн

Интересно, а куда они девали «удаленные лимфатические узлы»? Их ведь тоже можно было пустить студентам на пончики!

«Секретно. Приложение к п. 10 протокола № 32. <…> При переработке скота из зоны, расположенной на следе выброса Чернобыльской АЭС, часть вырабатываемого мяса содержит радиоактивные вещества (РВ) в количествах, превышающих допустимые нормы. В настоящее время на холодильниках мясной промышленности ряда областей Белорусской ССР, Украинской ССР и Российской Федерации находится на хранении около 10 тысяч тонн мяса с уровнем загрязнения РВ от 1,1 х 10 7 ки/кг до 1,0 х 10 6 ки/кг, в августе-декабре текущего года ожидается поступление из производства еще 30 тыс. тонн такого мяса.

Для того чтобы не допустить большого суммарного накопления РВ в организме людей от употребления грязных продуктов питания, Министерство здравоохранения СССР рекомендует максимально рассредоточить загрязненное РВ мясо по стране (курсив мой. – А.Я. ) и использовать его для выработки колбасных изделий, консервов и мясных полуфабрикатов в соотношении один к десяти с нормальным мясом. <…> Для использования указанного мяса на пищевые цели и обеспечение выпуска продукции в соответствии с требованиями Минздрава СССР с учетом его десятикратного разбавления незагрязненным мясом, необходимо организовать его переработку на мясокомбинатах большинства областей Российской Федерации (кроме г. Москвы), Молдавии, республик Закавказья, Прибалтики, Казахстана, Средней Азии. Председатель Госагропрома СССР В. С. Мураховский».

Но и это на практике оказалось не совсем так. В 2002 году в газете «Спасение» – приложении к газете Министерства природных ресурсов РФ «Природоресурсные ведомости» – был напечатан отчет о семинаре «Радиационная защита: как это было», который прошел в Институте проблем безопасного развития атомной энергетики РАН. На нем А. П. Поваляев, бывший работник подсобного хозяйства ЦК КПСС, ставший позже одним из главных советчиков по радиобиологии после аварии на «Маяке», а потом – в Чернобыле, принимавший участие в этом преступном сговоре, хвастливо рассказывал молодым ученым: «Мясо животных, которых забили в Чернобыле, было непригодно в пищу, в нем содержание цезия-137 было раза в четыре-пять выше нормативов того времени. Мы разместили его в холодильники. И стали отпускать мясоперерабатывающим комбинатам порциями с инструкцией: добавлять к „чистому“ мясу по 20 процентов („грязного“). <…> Это общепринятый принцип разбавления: „грязное“ смешивается с „чистым“ до получения приемлемой концентрации». Значит, на практике такие поваляевы обманывали уже и само Политбюро. Бывший цековский «завхоз» забыл рассказать молодым слушателям, однако, немаловажную деталь: политбюро предписывало кормить таким «элитным» мясом всю страну, кроме Москвы и Ленинграда. Вот на какие жертвы и ущемления шли, лишь бы всему населению страны хватило этого мяса радиоактивных чернобыльских бычков и свиней!

Еще одно приложение к секретному протоколу № 32, п. 11 «Об использовании молока в некоторых областях Белорусской ССР и РСФСР в связи с ужесточением норм содержания радиоактивных веществ»: «С 1 августа по всей территории СССР вступил в силу норматив на допустимый уровень содержания радиоактивных веществ в молоке, равный 1x10-8 ки/л („чистое“ молоко – в минус 12 степени. – А.Я. ). Однако в отдельных районах некоторых областей БССР часть получаемого молока еще содержит радиоактивные вещества на уровне 1x10-7 ки/л и не стабилизируется на уровне введенного норматива, что осложняет бесперебойное снабжение населения этих районов молоком.

Учитывая изложенное… разрешаю срок введения в действие указанного норматива отложить до 1 ноября 1986 г. <…> Продукция, производимая в установленных районах, не подлежит поставке на экспорт. П. Н. Бургасов».

Особая забота о «бесперебойном снабжении населения молоком», не правда ли? Нет «чистого» – повысили норматив и «грязное» сразу стало «чистым». Но на экспорт – нельзя, можно поить радиоактивыми отходами только свое население. Ведь в тайных бумагах все сходится, все – в нужных партии, правительству и Западу нормах, дозах, пределах.

Вот как хвалится об этом Поваляев на семинаре: «…молоко долго было достаточно серьезным источником облучения. Но что могли, мы сделали. За первый год сэкономили что-то около восьми миллионов рублей: не выливали молоко, а перерабатывали на масло, творог. Творог четыре месяца полежал – и он уже свободен от активности, масло практически чистое». Когда я рассказала в одной радиоактивной деревне об этом поваляевском рецепте, мне мать больных чернобыльских детей с горечью ответила: «Чтоб он всю жизнь ел такой творог!» Жестко, но, по-моему, справедливо.

О квалификации этого «радиобиолога» красноречиво говорит история одной из его «научных» рекомендаций. Когда партия прислала его заметать следы атомной аварии на объединении «Маяк» на Урале («у меня был допуск первой категории, поскольку я работал в свое время в подсобном хозяйстве ЦК партии» – с гордостью объяснял Поваляев), то он со своей командой ничего лучшего не придумал, как двум молодым сотрудникам дать поручение о подготовке постановления исполкома – вырубить 150 гектаров первоклассного уральского леса. Слава Богу, что нашлись все же умные головы и остановили этот «научный» мрак!

Не обошлась партия без него и после Чернобыля. А как же? Готовый кадр. Под многими секретными документами, которые стоили людям здоровья и жизни (и это признала позже Генеральная прокуратура СССР), стоит и его подпись. Только он об этом слушателям своего семинара, конечно, сказать забыл.

Ложь номер три – о сообщениях для печати. Или как Политбюро учило прессу врать. Почти двадцать лет спустя после катастрофы мне в руки попал уникальный документ под грифом «Совершенно секретно. (Рабочая запись.) Экз. единственный». Заседание Политбюро ЦК КПСС от 29 апреля 1986 года. Возможно, это первое, или одно из первых заседаний, на котором рассматривался вопрос о Чернобыле. На третий день после взрыва в Чернобыле. Вел его сам Михаил Горбачев. Присутствовали все члены Политбюро. Здесь, похоже, впервые решалось, какую информацию давать миру и своим людям о случившемся. После информации члена Политбюро В. И. Долгих о «свечении кратера» разрушенного реактора, о «забросе мешков с вертолетов» («для этих целей мобилизовано 360 человек, плюс 160 добровольцев, но есть отказы от работы»), о «трех языках облака – западном, северном и южном» они начали обсуждать в том числе и проблему, как «давать информацию». «Горбачев М. С. <…> Чем честнее мы будем вести себя, тем лучше». Браво, Михаил Сергеевич! Но уже через абзац: «Когда будем давать информацию, надо сказать, что станция была поставлена на плановый ремонт, чтобы не падала тень на наше оборудование». А как же перестройка и новое мышление? На чернобыльскую аварию они не распространялись.

Из рабочей записи совершенно секретного протокола хорошо видны метания членов Политбюро. Они обсуждают, как лучше обмануть мир и собственный народ. Это похоже на спектакль в театре. Или на кино. Но это была реальность.

«Громыко А. А. Необходимо… дать братским странам больше информации, а определенную информацию дать Вашингтону и Лондону. Соответствующие разъяснения нужно было бы дать и советским послам.

Воротников В. И. А как быть с Москвой?

Горбачев М. С. Пока ничего делать не нужно. Пусть т. Ельцин Б. Н. следит за обстановкой.

Алиев Г. А. Может быть, дать информацию нашему народу?

Лигачев Е. К. Возможно, не следует делать пресс-конференцию.

Горбачев М. С. Наверное, целесообразно сделать одну информацию о ходе работ по ликвидации аварии.

Яковлев А. Н. Иностранные корреспонденты будут искать слухи. <…>

Рыжков Н. И. Целесообразно дать три сообщения: для наших людей, для соцстран, а также для Европы, США и Канады. В Польшу можно было бы послать человека. (Годы спустя, в 1992-м, Рыжков в интервью журналисту Караулову скажет на голубом глазу: „Мы ничего не знали!“ – А.Я. ).

Зимянин М. В. Важно, чтобы в информации отметить, что ядерного взрыва не было, а была лишь утечка радиации в результате аварии.

Воротников В. И. Можно сказать, что было нарушение герметичности при аварии.