Чтение онлайн

Добрынин А. Ф. Правильно. Ведь у Рейгана наверняка уже на столе лежат фотоснимки. <…>

Горбачев М. С. …Все согласны с предложенными мерами?

Члены Политбюро. Согласны.

Горбачев М. С. Постановление принимается».

Под этой рабочей машинописной записью – от руки подпись: «А. Лукьянов». Анатолий Иванович Лукьянов – сокурсник Михаила Сергеевича Горбачева, его друг. Через три года Горбачев сделает его Председателем Верховного Совета СССР, а еще через два года Лукьянов его предаст, став членом группы заговорщиков – ГКЧП, и окажется в тюрьме «Матросская тишина».

Судя по секретным протоколам оперативной группы Политбюро, настроения и пожелания этого первого заседания всего Политбюро в полной мере учитывались в дальнейшей работе. Прессу на ее заседания, разумеется, не допускали. Только один раз, 26 мая 1986 года (протокол № 18) были приглашены главные редакторы центральных газет. Здесь им дали наказ: «Главное внимание уделить мерам, принимаемым ЦК КПСС и Правительством по обеспечению нормальных трудовых и социально-бытовых условий жизни эвакуированного населения, ликвидации последствий аварии, широко отражать активное участие трудящихся в реализации этих мер».

Едва ли не на каждом заседании рассматривался вопрос о каком-либо сообщении – для печати, телевидения, прессконференции. Все тексты утверждались голосованием, указывалась конкретная дата публикаций.

«Секретно. Протокол № 9. 8 мая 1986 г. …4. О выступлении по телевидению тт. Воробьева А. И. и Гогина Е. Е. Учитывая улучшение обстановки на Чернобыльской АЭС, считать целесообразным воздержаться от указанного выступления. 6. О сообщении ТАСС по вопросу введения в ряде европейских стран ограничений на импорт товаров из СССР. Одобрить текст указанного обращения. Опубликовать его в печати 9 мая 1986 г. <…> 9. Об очередном Правительственном сообщении. Одобрить текст сообщения. Опубликовать его в печати после особого распоряжения».

«Секретно. Протокол № 5. 4 мая 1986 г…Одобрить текст обращения ТАСС. Публикацию очередного сообщения от Совета министров СССР перенести на 5 мая с. г.».

Интересно, что ни самих текстов, ни фамилий их авторов в протоколах нет. И это, вероятно, неслучайно. Даже здесь они боялись оставлять следы.

«Секретно. Протокол № 1. 29 апреля 1986 г…10. О правительственных сообщениях. Утвердить текст Правительственного сообщения для опубликования в печати. Утвердить текст информации руководителям ряда капиталистических стран об аварии на Чернобыльской АЭС и принимаемых мерах по устранению ее последствий. Утвердить текст руководителям ряда социалистических стран о состоянии дел по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС».

В тот самый день этот же вопрос рассматривался и на заседании Политбюро ЦК КПСС. В его постановлении отмечено: «4…подготовить информацию о ходе работ по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС для населения нашей страны, руководства братских партий социалистических стран, а также глав государств и правительств других европейских государств, США и Канады (тексты прилагаются)».

В одном из приложений также под грифом «Совершенно секретно» уже даются конкретные указания: «София, Будапешт, Берлин, Варшава, Бухарест, Прага, Гавана. Белград – Совпослам. Срочно посетите т. Живкова (Кадара, Хонеккера, Ярузельского, Чаушеску, Гусака, Кастро, Жарковича или лицо, его замещающее и, сославшись на поручение, передайте следующее. <…> Поясните, что аналогичная информация будет передана руководству США и ряда западноевропейских стран. Добавьте, что при необходимости с нашей стороны будет передаваться друзьям дополнительная информация».

Заметьте, не «текст» прилагается, а «тексты». Для внутреннего употребления – одна информация, вернее, дезинформация, для братьев по социалистическому разуму – другая, для «проклятых» капиталистов – третья? Причем дополнительная информация «при необходимости» будет передаваться исключительно друзьям. Это политический диагноз или тихий психоз?

«Секретно. Протокол № 7. 6 мая 1986 г. …Согласиться о предложением Госкомгидромета о целесообразности систематического информирования МАГАТЭ об уровнях радиоактивных излучений в районе Чернобыльской АЭС. Подготовленную для передачи МАГАТЭ информацию предварительно рассматривать на заседаниях оперативной группы».

«Секретно. Протокол № 3. 1 мая 1986 г. <…> Направить в районы, прилегающие к зоне размещения Чернобыльской АЭС, группу советских корреспондентов с целью подготовки материалов для печати и телевидения, свидетельствующих о нормальной жизнедеятельности этих районов».

Так сказать, сочинение на заданную тему.

Не удалась и попытка собственного корреспондента «Известий» Н. Матуковского из Белоруссии привлечь внимание высокого заседания.

«Секретно. Приложение к протоколу № 28. Телетайписткам. Эту телеграмму не показывать никому, кроме главного редактора. Копию уничтожить. <…> Информация. Сообщаю для Вашего сведения, что радиационная обстановка в Белоруссии значительно осложнилась. Во многих районах Могилевской области обнаружено радиоактивное заражение, уровень которого значительно выше уровня тех районов, о которых мы писали. По всем медицинским канонам проживание людей в этих районах связано с огромным риском для жизни. У меня сложилось такое впечатление, что наши товарищи растерялись и не знают, что предпринять, тем более что соответствующие московские инстанции не хотят верить в случившееся. <…> Сообщаю Вам это по телексу, потому что все телефонные разговоры на эту тему у нас категорически запрещены. 8 июля 1986 г. Н. Матуковский».

Тревожную телеграмму корреспондента передали в оперативную группу Политбюро. Заслушав ее, здесь решили: «Поручить Госкомгидромету (т. Израэлю), Минздраву СССР (т. Буренкову) и Академии наук СССР (т. Александрову) с участием Совета министров Белорусской ССР (т. Ковалева) проверить радиационную обстановку в районах, упоминаемых в указанном сообщении (прилагается), и о результатах доложить оперативной группе до 20 июля с. г.». И – о чудо! – вскоре было рекомендовано «рассмотреть эвакуацию населения из пунктов пунктов Могилевской области (с общим населением 4 109 человек)». Хорошо, что редактору «Известий» Ивану Лаптеву удалось доставить эту телеграмму по назначению. Хочется верить, что эти 4 109 человек, говоря партийной терминологией, из «красной» зоны выселения были спасены.

А вот как готовились к пресс-конференциям для советских и иностранных журналистов.

«Секретно. 4 июня 1986 г…Приложение к протоколу № 21. Директивы для освещения на пресс-конференции основных вопросов, связанных с причинами и ходом ликвидации последствий аварии на 4-м блоке Чернобыльской АЭС <…> 2. При освещении хода ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС: показать успешное выполнение широкомасштабных технических и организационных мероприятий, направленных на ликвидацию последствий аварии и предотвращение возможного радиационного ущерба и не имеющих прецедентов в мировой практике; отметить высокий массовый трудовой героизм при осуществлении указанных работ. Осветить широкомасштабные меры, принимаемые по обеспечению безопасности населения, особо отметить заботу о людях, оказавшихся на загрязненной территории <…> 4. Указать на несостоятельность претензий и оценок как отдельных официальных лиц, так и прессы из ряда западных стран, заявляющих о якобы существенном экологическом и материальном ущербе, нанесенном за счет распространения небольших количеств радиоактивных веществ с воздушными массами из зоны Чернобыльской АЭС».

Ну и как же при этом не «усилить пропагандистские мероприятия, направленные на разоблачение лживых измышлений буржуазных органов информации и спецслужб о событиях на Чернобыльской АЭС»? Это предписание из совершенно секретного постановления ЦК КПСС от 22 мая 1986 года, которое подписал Генеральный секретарь, кочует в разном изложении из постановления в постановление. Ну надо же хоть как-то бороться с радиацией! И вот уже об этом докладывает из Украины в Центральный комитет первый секретарь В. В. Щербицкий в совершенно секретном послании, которое бережно подшивается к такому же тайному постановлению Политбюро ЦК КПСС от 29 мая 1986 года: «Внимательно изучается общественное мнение, организовано регулярное информирование партийного актива и населения (видите, партактив уже как будто и не принадлежит к населению, какая-то высшая каста. – А.Я. ), разоблачаются вымыслы буржуазной пропаганды, различного рода слухи».

И как им самим не было противно все это писать и говорить?

Ложь номер четыре – о «посадке» нового города энергетиков Славутича на цезиевое пятно. Здесь интересны места, где описываются борьба и терзания, в частности, начальника Генштаба Вооруженных сил СССР, позже – первого заместителя министра обороны, а в разгар перестройки – советника Михаила Горбачева маршала С. Ф. Ахромеева (после путча он покончил жизнь самоубийством в своем кремлевском кабинете). Несмотря на повышенные уровни загрязнения в районе Зеленого Мыса, где власти и собирались строить новый город для чернобыльских энергетиков, Ахромеев вместе с министром здравоохранения страны С. П. Буренковым и председателем Госкомгидромета Ю. А. Израэлем пишут председателю Совмина СССР Н. И. Рыжкову (цитирую по секретному протоколу № 31 от 13 августа 1986 года): «Секретно. Экз. № 1…на основании анализа радиационной обстановки и радиоактивного загрязнения природной среды в районе Зеленого Мыса (п. Страхолесье) дается предварительное заключение о возможности строительства в этой зоне городка энергетиков». Это при том, как сообщают они в этом же письме, что «плотность загрязнения по цезию-137 (по тринадцати пробам) составляет 0,28-3,12 ки/кв. км. Плотность загрязнения по стронцию-90 (по шести пробам) составляет 0,1–2,5 ки/кв. км, по плутонию-239 – 0,027 ки/кв. км».