Чтение онлайн

– Как ты это сделал?
– в глазах ее, на долю секунды промелькнуло удивление, замешанное на тревоге.

– Вэлори, если не ошибаюсь?

Она с трудом заставила себя кивнуть. Безмятежный взгляд неестественно-синих глаз прекрасно сочетался с белой рубашкой, надраенными до зеркального блеска туфлями и небрежно переброшенной через плечо черной мантией.

– Значит, на одну земную мольфу у нас стало больше?
– беловолосый незнакомец уставился на Вэлори, которая продолжала неподвижно сидеть, словно и не слышала вопроса.

– Тётушка сказала, что ты красивая, - медленным шагом он подошел ближе. Глаза пытливо изучали её.
– Я подумал она снова преувеличивает ценность объекта. Без обид! Обычно земные мольфы внешностью тянут на что-то среднее.

– Кто ты?
– Вэлори надоело бестолково молчать.

– Будем знакомы!
– блондин протянул ей ладонь.
– Луций Кадоган.

– Впервые слышу такое имя, - пожав руку, отозвалась Вэлори.

– Девочка, деревенщина, и при всем этом ни разу не выезжавшая за пределы своей фермы. Шикарная кандидатура на роль мольфы!
– по бледным губам Луция пробежала неприятная улыбка.
– Почему на тебе какие-то лохмотья?… Под ними же ничего не видно!

– Лохмотья, как ты изволил выразиться, для того и существуют, чтобы прикрывать наготу.

– Вот ты ее и прикрываешь! А необходимо подчеркивать достоинства!.. Перехожу к следующему вопросу - как ты разрешаешь называть себя друзьям? Может быть, Вэл?

– Упустила момент, когда мы стали друзьями.

Луций не вызывал у нее неприязни, скорее наоборот - он был непростительно красив для особи мужского пола. Вэлори не считала себя дикаркой, ей встречалось много симпатичных парней. Но ни одного - хоть немного похожего.

– Шансы подружиться у нас достаточно большие, - он смотрел на нее со снисходительным превосходством, даже не пытаясь скрыть высокомерной усмешки.
– Я тоже учусь в Гроттер-Хилле. На последнем курсе. А моя младшая сестра Ада первогодка, как и ты.

– Супер, - Вэлори выпрямилась, почувствовав, как неприятно заныло под ложечкой.
– Она тоже здесь?

– Нет. Она сейчас в Гроттер-Хилле. А знаешь?.. Странно, что магистр решила определить тебя именно к нам.

– Почему? Я не вливаюсь в стены вашего благородного Готер-Хила?

– Именно так. Последняя мольфа училась В ГРОТТЕР-ХИЛЛЕ, каких-то десять лет назад.

– Слушай, а у тебя не найдется телефона позвонить?
– попыталась она. Переживания последних часов оставили на ее лице заметный след.

– Зачем мне телефон?
– спросил Луций после долгой паузы, во время которой не сводил с нее глаз, до краев наполненных непонятным торжеством.
– У меня есть магия.

– Ты понимаешь, что это невозможно с точки зрения здравого смысла?
– фыркнула она.
– Ну и зачем же, такие как я здесь появляются? Если у вас есть магия..

– Взять меня, - голос Луция теперь вкрадчиво убаюкивал, подобно журчанию горной реки.
– Магия это все, что я способен любить. Это и хорошо, и не очень, - он склонился настолько близко, что его губы могли при желании касаться ее густых и кудрявых волос.
– А вот подобные тебе, даже если и получают способности, не дают им столько власти над собой.

Щеки Вэлори так ярко пламенели, словно светились изнутри:

– Значит я тоже могу хлопками чистить котов?
– она испуганно шарахнулась от него

в сторону, чуть не рухнув с дивана.

Луций негромко рассмеялся при виде ее реакции. Выпрямился и произнес с легкой ноткой упрека:

– Исключительно своих личных котов, Вэл!

Глава 13. Кто без риска беспокоится, а кто с угрозой у виска улыбается.

Задувал ночной ветерок разносивший по погосту сухие листья. У арки кладбищенских ворот, покрытых плющом и плесенью, сгущалось пять черных теней. Бледная рука, материализовавшаяся из густого черного дыма, коснулась магической печати оберегающей кладбище от посторонних, и ворота податливо распахнулись. В гробовой тишине, слышно было лишь вороньё, которое копошилось в свежевырытой могиле. Пять фигур облаченные в черные плащи двинулись по каменной дорожке, освещенной лунным светом. Подобно армии каменных воинов, надгробия несли свою вечную службу на страже душ усопших. Все эти могилы, когда-то живших магов не представляли для налетчиков ценного интереса. Кроме одной. Могилы молодой мольфы, наполовину утонувшей в высоких сорняках.

– Какой план?
– Айзек споткнулся о могильный холмик.

Мерсис щелчком пальцев вызвав свет, осмотрелся:

– Запах разрытой земли и сырости сводит меня с ума!

Тонг опустился на колени рядом с могильной плитой. Поднятый ворот мантии прикрывал его поцарапанный подбородок. На плите были выгравированы имя, дата рождения и эпитафия:“ Уснула крепким сном моя родная, навек ты в памяти моей - навек живая.” (Лана Далагроуз).

– Эта мертвая малышка нам кое-что отдаст.
– Тонг хладнокровно смахнул кончиком пальца налипшую на могильный камень грязь.
– Конечно не по доброй воле..

Ветер плеснул им в лицо едва различимый аромат жасмина.

– Сооружу нам щит!
– Кристиан поднял руки вверх.

Ухнула сова, резко, отрывисто, и на кладбище словно полог набросили - огромный, глушащий все звуки, стирающий четкие очертания.

– Я слышал о Лане Далагроуз всякое. Кажется, она была та еще чертовка! Горячая! Дерзкая! Такую и в ученики взять не жалко, - Мерсис брезгливо стряхнул с сапога шустро ползущую мокрицу.

Кристиан замотал головой, глядя на потертую дату надгробия:

– Только не хватало нам передраться из-за смазливой девицы! Чему бы ее обучал Гиван? Глубоко заглатывать его пенис?

– А ты еще тот завистник, Кристиан. Не можешь простить мне ту танцовщицу из Баракуса? Уж прости, не всем по душе рыжие дубины, - ощетинился Гиван.

– Интересуешься моей дубиной?
– зло отозвался Кристиан, и двинулся на друга.

В воздухе просвистел воздушный хлыст вместе с невнятной бранью, и угодил обоим по лицу. Гиван и Кристиан тяжело рухнули на колени.

– Можете убивать друг друга, когда выполним свое дело и вернемся домой!
– угрожающе рявкнул Тонг. От холода его шрамы побелели.
– Сдать амулеты!

Пять амулетов оказались в черном непроницаемом мешке. Откуда стало исходить шипение и пар.

– Жеребьевку проведет Мерсис!
– приказал он.

Мольфар вытянул руку над мешком и с помощью заклинания призвал амулет, чтобы определить Исполнителя. Из мешка поднялась деревянная монета, обшитая светло-коричневой оленьей кожей, и вытравленная руной.