Чтение онлайн

Я должна найти способ.

Стук в дверь выводит меня из задумчивости, и я уже чувствую запах роз и табака, точно зная, кто находится по ту сторону двери. Что-то покалывает у меня в затылке, — еще один способ ощутить его. Или, может быть, это пульсирует кровь, которая раньше принадлежала ему.

Я прочищаю горло, задаваясь вопросом, переняла ли я какие-то его черты, хорошие или плохие?

— Входи.

Дверь открывается, и Абсолон входит внутрь, одетый в строгий черный костюм, черную рубашку с расстегнутым воротом. По какой-то причине я думала, что он будет в смокинге, но, конечно, в этом он выглядит безупречно. Скрытный и смертоносный, как ходячее оружие. Великолепно, не передать словами.

Я инстинктивно вдыхаю, мое сердце бешено колотится.

Он останавливается как вкопанный и мгновение смотрит на меня, его глаза пробегают по каждому дюйму кожи, оставляя за собой электрические искры. Его взгляд напряженный, тлеющий, я чувствую себя выбитой из колеи.

Он быстро разрушает чары, закрывая за собой дверь, и только тогда я замечаю, что у него в руках шкатулка.

— Что это, бутоньерка? — комментирую я.

Он останавливается прямо передо мной, обдавая меня своим запахом, и протягивает коробку, обтянутую блестящим темно-синим бархатом.

— Смешно, — сухо произносит он. — Посмотри сама.

Любопытство берет надо мной верх, я протягиваю руку и открываю крышку.

Внутри пара сережек-капелек и ожерелье в тон на изящной цепочке. Кроваво-красные рубины сверкают среди полированного серебра. От красоты камней у меня захватывает дух. На мгновение кажется, что за мной просто ухаживает какой-то богатый джентльмен.

— Я думала, вампиры не могут носить серебро, — говорю я через мгновение, не желая осыпать его подарок комплиментами.

— Не верь всему, что читаешь, — говорит он. Затем протягивает мне коробочку, оставляя серьги мне, а сам достает ожерелье.

— Бирманские рубины, — говорит он тихим голосом, который заставляет меня вздрогнуть, когда он подходит ко мне сзади. Когда он стоит у меня за спиной, моя шея открыта, я в состоянии повышенной готовности. — Очень, очень редкие. Цвет называется «Голубиная кровь».

— Это странно.

— Я бы сказал, жутко. И красиво. Теперь ты понимаешь, что некоторые вещи в этом мире могут быть и тем, и другим.

Я сглатываю, когда он осторожно надевает ожерелье мне на шею, рубин располагается ниже ключицы. От обратной стороны драгоценного камня исходит ощущение тепла, как будто он сливается с кожей. Наверное, оно заколдованно, интересно, где он его взял.

Его руки ложатся мне на затылок, и я чувствую, как его немигающий взгляд прожигает меня насквозь, еще больше искр загорается на моей коже, чередуясь между пламенем и льдом. Он застегивает ожерелье, и я слышу тихий вздох, слетающий с его губ, как будто он испытывает какое-то облегчение.

Затем он проводит ладонями по моим плечам, гладкая кожа скользит по моей, пока он не сжимает мои предплечья.

Я задерживаю дыхание, чувствуя, как его лицо приближается, как его нос касается моего затылка. Он резко вдыхает, ощущение, от которого мурашки пробегают по всему моему телу, его нос двигается у меня за ухом.

Он меня нюхает.

Я едва могу устоять на месте, но его хватка крепка, мой пульс бешено колотится, и я не уверена, хочу ли я бежать, или драться… или трахаться.

— В тебе так много страха, — выдыхает он мне в шею, и мои глаза закатываются. — Наряду с большим желанием.

— Ты вынуждаешь меня, — говорю я, но дрожь в голосе выдает меня.

Он медленно выдыхает, отчего у меня подгибаются колени.

— Нет, — бормочет он. — Это просто твоя реакция на меня, — его губы касаются задней части моего уха, еще больше запутывая меня. — Так будет всегда.

Я с трудом сглатываю.

— Тогда, возможно, к лучшему, что ты меня отдашь.

Он напрягается, впиваясь ногтями в мою кожу, всего на мгновение.

— Возможно, — говорит он, и это слово звучит холодно и отчетливо.

Затем он опускает губы ниже застежки ожерелья, целуя меня прямо в верхнюю часть позвоночника.

Я задыхаюсь, мое сердце гулко бьется о ребра, глаза широко раскрываются, когда душит волна удовольствия. Шкатулка с драгоценностями выскальзывает у меня из рук и падает на ковер.

Блять.

Нежный поцелуй в затылок, и меня разрывает на части, как при оргазме, все оживает против моей воли.

Я чувствую, как его губы приоткрываются на моей коже, и на какое-то ужасное мгновение кажется, что он хочет вонзить в меня зубы, но потом понимаю, что он улыбается.

— Я не говорил тебе, как прекрасно выглядишь, а? — он отстраняется, и моя кожа немеет там, где только что были его губы.

У меня даже нет слов, чтобы вымолвить, кровь сильно пульсирует в голове, в груди, везде. Расцветает тепло, стирая любой холод.

Он отпускает меня и быстро наклоняется, чтобы поднять шкатулку, затем снова встает тем самым сверхъестественным способом. Иногда в его движениях чувствуется какая-то плавность, как будто он целиком сделан из шелка.

Он открывает коробочку и достает серьги, оценивающе разглядывая меня, изучая мой подбородок, нос, брови. Наконец останавливается на моих глазах, уставившись на меня своим напряженным взглядом.

— Ты чувствуешь себя красивой? — спрашивает он.

Я качаю головой, облизываю губы, пробуя на вкус помаду.

— Чувствует ли себя ягненок красивым перед тем, как его поведут на забой?

Это вызывает у него кривую улыбку, он берет одну из сережек и подносит ее к моему уху.

Я резко вдыхаю, моя кожа напрягается. Мне никто не вставлял в уши серьги, а он спокойно смотрит на меня, делая это так, словно делал миллион раз.

— Независимо от того, что ты чувствуешь, — говорит он тихим голосом, прижимая застежку к мочке моего уха. — Эти рубины стоят миллионы. Так что не теряй их ни в коем случае.

Я открываю рот в шоке за несколько секунд до того, как он добавляет:

— Может быть больно.

Затем он вонзает штырь мне в мочку уха, и я кричу от боли.

— Вот, — говорит он, быстро закрепляя заднюю часть. Я чувствую влагу, чувствую запах собственной крови, когда она капает из моего уха на плечо.