Чтение онлайн

— Цыга, готовь «Копьё»! — крикнул я, понимая, что просто так мы её не возьмём. — Лютый, отсеки ей путь к отступлению!

Тварь заметалась. Огненное кольцо сжималось вокруг неё, не давая уйти под землю. Я уплотнял воздух, не позволяя многоножке сделать рывок в нашу сторону. Вепрь то и дело вздыбливал почву, норовя опрокинуть тварь набок.

И тут в бой вступил Цыга. Он долго копил Силу, стоя неподвижно, с закрытыми глазами. А когда открыл их — в них плескалась сама стихия. Вода, собранная из воздуха, из земли, даже из наших фляг, спрессовалась в тонкое, острое, как бритва, лезвие.

— Бей! — выдохнул он, и «Водяное Копьё» сорвалось с его ладони.

Снаряд вошёл точно в сочленение хитиновых пластин на голове многоножки. Тварь дёрнулась, замерла на секунду, а затем рухнула, подминая под себя кусты и окончательно ломая каменные шипы.

Тишина. Только шипит пар из развороченной раны и трещат угли догорающего огненного кольца.

— Снято! — выдохнул оператор, опуская камеру.

Ольга, бледная, но с горящими глазами, подбежала к нам.

— Это… это было невероятно! — затараторила она. — Вы специально ждали, пока она вылезет? Это часть плана?

Я переглянулся с парнями. Лютый ухмыльнулся, Вепрь пожал плечами, Клык вытирал пот со лба, а Цыга уже доставал флягу, чтобы восполнить потраченную влагу.

— Конечно, часть плана, — соврал я с невозмутимым лицом. — Зачем лазить за Тварью в нору, если можно выманить её на свет и встретить во всеоружии?

Ольга восхищённо закивала, записывая что-то в блокнот. А я подошёл к туше, прикидывая, сколько с неё можно снять трофеев. Хитин, жвала, ядовитые железы — если они есть, конечно. Задание так себе, но реклама выйдет знатная.

— Ну что, парни, — обернулся я к команде. — Разбираем тварюшку на запчасти. Грузим добычу и домой. Нас ещё новые багги ждут и прочие прелести. Заодно выезд удачный отпразднуем.

Лютый хлопнул меня по плечу:

— Мечтать не вредно, командир. А пока — давай-ка зафиксируем эту многоножку для истории. Ольга Вадимовна, снимите нас на фоне трофея!

Под вечер, получив от Ольги голосовое сообщение, я объявил на всю столовую:

— Через час наш выезд будут показывать в местных новостях!

Что могу сказать, просмотрев новости. Всё, что мы раньше снимали — это чистое дилетантство. А вот вполне обычный оператор с профессиональной камерой смог снять так, что в пору завидовать! Есть над чем подумать…

— Завтра мой репортаж во Владивостоке покажут, по краевому телевидению, — мурлыкнула мне Ольга ночью, когда мы с ней взяли передышку между раундами, — Ты же возьмёшь как-нибудь нас с собой в Пробой? — требовательно спросила она.

— Как-нибудь возьму, — покладисто согласился я, так как трудно спорить, когда тебя держат двумя руками за самое дорогое, словно это микрофон. Всё лишь испортишь. Проще согласиться, выдавив из себя что-то неопределённое.

Вроде и не совсем обещание, но и не категорический отказ.

Так-то можно будет стаскать съёмочную группу в какой-нибудь простенький Пробой. Но об этом я потом подумаю. Сейчас не тем занят.

Не сказать, чтобы мы после пары показанных репортажей, один из которых был на местном телевидении, а второй прошёл повтором уже на краевом, вдруг стали знамениты. На слуху — да, но не более того. И казалось бы — кому до нас дело? И тут я был не прав.

Оказывается, в сентябре у нас выборы мэра города, а в ноябре — губернатора Края.

И тут мы, из новостной мелочи, вдруг превратились в весьма ценный источник для поднятия политических рейтингов.

Нет, это не я понял, Ольга на следующий день рассказала, под вечер, когда в течении дня на неё вышли представители противоборствующих групп этих «политиков».

— И что они хотят? — спросил я, разглядывая Ольгу, которая сидела на кровати, поджав под себя ноги, и теребила край простыни. Вид у неё был растерянный — впервые, пожалуй, за всё время нашего знакомства.

— Они хотят тебя, — выпалила она и тут же поправилась: — То есть не в том смысле. Они хотят, чтобы ты участвовал в их предвыборных программах.

Я хмыкнул и откинулся на подушку, заложив руки за голову.

— В качестве кого? Маскота? Живого символа борьбы с мутантами?

— В качестве героя, — серьёзно ответила Ольга. — Ты не представляешь, какие рейтинги собрали наши репортажи. Особенно про многоножку. И про багги. Люди хотят видеть тех, кто реально защищает город, а не тех, кто только обещает это делать в теледебатах.

— И что конкретно предлагают? Кроме денег и пустых слов?

Ольга замялась, но всё же выложила:

— От действующего мэра — пост советника по безопасности. Зарплата, кабинет, машина с мигалкой. И регулярные съёмки, где ты будешь рассказывать о том, как администрация помогает охотникам и магам. Регулярные и щедро оплачиваемые.

Я фыркнул.

— Помогает? Да они пальцем о палец не шевельнули, когда у нас в приюте лютая дичь творилась!

— Я знаю, — кивнула Ольга. — Поэтому есть второе предложение. От оппозиционного кандидата в губернаторы. Он хочет, чтобы ты публично поддержал его. В обмен — обещает после выборов создать при администрации отдел по работе с охотниками, с реальным финансированием. И тебя — главой этого отдела.

— А этот оппозиционер — кто он вообще? — насторожился я. — Бизнесмен? Бывший силовик?

— Бывший учёный, — Ольга усмехнулась. — Тоже маг. Слабый, правда, так, на уровне бытовых заклинаний. Но он занимался исследованиями Пробоев ещё до того, как это стало мейнстримом. У него есть реальное понимание проблемы. И, говорят, связи в научных кругах.

Я задумался. Предложения были… неожиданными. С одной стороны, лезть в политику — последнее дело. Там грязи больше, чем в Пробое после зачистки и разделки Тварей. С другой стороны, если реально можно продавить финансирование, достать нормальное снаряжение для охотников, легализовать многие вещи, которые мы сейчас делаем полуподпольно…

— А что взамен хотят? — спросил я прямо. — Просто поддержка на камеру? Или что-то серьёзнее?

Ольга вздохнула.

— Они оба хотят, чтобы ты поучаствовал в их предвыборных роликах. Чтобы показали, как ты с командой выезжаешь на задания, а на заднем плане — их логотипы или они сами, пожимающие тебе руку. Им нужна твоя узнаваемость. Твоя репутация человека дела, а не слова.

— То есть использовать меня как ширму?

— Как знамя, — поправила Ольга. — Тут тонкая грань, но она есть. Знамя — это символ, за которым идут. Ширма — за которой прячутся. Если выберешь того, кто действительно готов что-то делать — ты станешь знаменем. Если ошибёшься — ширмой для очередного жулика.