Чтение онлайн

Мысли скакали от темы к теме, оценивая всё и сразу. Привычка, сформированная ещё в прошлой жизни. Развитая способность, благодаря которой я многого добился.

Почти все могут последовательно думать о каждой проблеме, а я способен вот такими фрагментами собирать картину в целом, как мозаику.

Пролежал больше часа. Сначала заполнял резерв Силой, затем поработал с каналами, которые пока настолько невелики и не развиты, что их даже каналами не назвать. Жалкие ниточки, многие из которых не вдруг и заметишь, пока не присмотришься.

Каналы восстанавливались и расширялись успешно, но очень медленно. Пустота резерва тоже крайне неторопливо заполнялась энергией. Ощущаю себя растением, перенёсшим засуху, но пациент скорей жив, чем мёртв. И это радует!

В обратный путь я засобирался, когда начало светать. Я бы и подольше задержался, но скоро в больнице начнётся движение и мне уже не так просто будет незаметно проникнуть в палату. А ещё мне нужно успеть разблокировать память парня, в чьё тело я попал. Самое время.

* * *

— Так, и кто тут у нас? — профессионально улыбаясь, обратился ко мне врач во время утреннего обхода.

— Соколов Александр Сергеевич, — отозвался я вполне бодро.

— Вот как, вспомнил, значит. Так и запишем, память возвращается. Ещё что помнишь?

— Дом помню, где мы жили. Школу. Как мы в поезд садились. Папу с мамой помню, сестрёнку. Доктор, они живы?

— Хм, видишь ли, у нас больница и таких данных мы не предоставляем, — вильнул врач взглядом, — Но ты не переживай. Раз память вернулась, то мы сообщим в органы опеки и их специалисты быстро всё разузнают.

— А вы от кого узнали, что я Соколов?

— Так карточка ученика у тебя во внутреннем кармане нашлась, и судя по ней, своё имя и отчество ты правильно назвал.

На этом мой осмотр врач поспешно закончил, даже не попросив последить глазами за его пальцем, как обычно он делал.

Обещанный специалист из центра опеки — полная пожилая дамочка, со сложной причёской и прилично принаряженная, прибыла после обеда. Для встречи с ней нам выделили небольшую комнату, где из мебели был стол и несколько стульев, потрёпанных жизнью. Критически осмотрев моё одеяние и остриженную «под ноль» голову, она скуксила губы, но вздохнув, достала папку из необъятной сумки и начала задавать вопросы.

Первым делом она уточнила, как звали родителей и где мы жили. Выяснив, что проживали мы в ведомственной квартире, так как отец был военным строителем, а мама детским врачом, она перешла к родственникам. Из родственников в памяти у парня был брат матери, который служит где-то на Урале, и мать отца, живущая в Подольске. Адреса родственников я ей не назвал, сказав, что никогда у них не был и никого лично не знаю.

Оно и не удивительно. Уже лет двадцать прошло, как на Земле появились первые Пробои, из которых полезли самые разнообразные Твари, ранее никем не виданные. Пробои возникали спонтанно, и если им давали разрастись, то они превращались в бедствие, продолжая увеличиваться и выплёскивая в этот мир всё больше и больше разных агрессивных существ. Спасало лишь то, что не все из Тварей могли долго выжить в этом мире. Не всем подходил воздух Земли, пища, климат, да и местные болезни своё дело делали. Это у землян к большинству вирусов выработался иммунитет, а вот иномирцев болезни косили будь здоров.

Но своё дело Пробои сделали. Страна оказалась разорвана на множество автономных районов и даже обычный переезд из города в город был сопряжён с опасностью, что и доказала произошедшая катастрофа с поездом.

— Завтра тебя выписывают. Я за тобой заеду, примерно в это же время, — заявила мне тётка, собирая в папку заполненные формуляры.

— Могу я узнать, что с родителями и что со мной будет? — задал я животрепещущий вопрос, заставив её ещё раз скривить губы.

— Мой дело тебя в спецприёмник сдать, — снизошла она до ответа, — Оттуда тебя в какой-нибудь приют отправят, а мы пока попробуем твою родню найти. Если кто-то из родственников согласится тебя принять, то считай, повезло, а если нет, то ничего страшного. Тебе уже пятнадцать. В шестнадцать получишь паспорт и начнёшь самостоятельную жизнь, — с видимой неохотой изложила она мне невесёлые жизненные перспективы, — А где родители похоронены, можешь сам узнать в Управлении железной дороги. Они захоронениями погибших занимались, — выдала она напоследок и ушла, не попрощавшись. Хорошо ещё, дверью не хлопнула.

— Что загрустил, Александр? — спросил у меня мужик, лежавший на соседней кровати.

Знаю, что Николай его зовут. Он из охотников. Нет, не из тех, что за Тварями охотятся, а из обычных. Но в этот раз не повезло. Нарвался на тварюшку во вполне безопасном месте. Одинокая Тварь хоть и мелкая была, но руку ему знатно погрызть успела, пока он её ножом добивал. Врачи вроде руку его отстояли, не стали ампутировать, но насколько он ей владеть сможет, пока непонятно.

— Да, тётка тут из опеки приходила. Вопросы всякие задавала, а сама даже не знает, где моих родителей похоронили, — машинально ответил ему, стараясь соответствовать выбранной роли.

— Ну, в опеке они все такие. Довелось по молодости лет столкнуться, — покивал он головой, вспоминая о чём-то своём, — Родственники-то есть?

— Считайте, нет. Тётка из опеки говорила, что в спецприёмник меня завтра отвезёт, а там в какой-нибудь приют определят, — не стал я ничего скрывать.

— В детдом, значит… — задумчиво протянул Николай, — А помоги-ка мне халат накинуть и пойдём покурим на лестнице.

— Так я же не курю!

— И не кури. Я за нас двоих подымлю, — поднялся охотник с кровати, — А заодно подскажу, как там тебе правильно себя поставить с самого начала. Это важно. Вижу, парень ты неплохой, но городской, домашний, а в детдоме свои законы. Порой жёсткие и жестокие. По крайней мере в моё время так было, но не думаю, что и сейчас что-то изменилось. Особенно у нас, в Уссурийске. Был бы город покрупней, глядишь, и коснулись бы его перемены, но в нашем тихом омуте жизнь последние годы словно замерла, — неловко ссутулился Николай, удерживая раненую загипсованную руку на перевязи и подставляя плечи под халат.

— Я так догадываюсь, что в тюрьме ты тоже ни разу не был? — спросил у меня Николай, когда мы вышли на площадку лестницы запасного выхода.

— Нет, конечно, — старательно помотал я головой, сумев удержать улыбку.

Так-то был, и не раз, а целых четыре. Но не в этом мире. Эх, хорошо мы с приятелями гуляли по молодости. Есть что вспомнить. Но не всегда такие загулы успешно заканчивались. Так что несколько визитов в подвалы городской стражи до сих пор у меня в памяти. Особенно тот, где мне в годы студенчества почти месяц пришлось суда дожидаться, а потом ещё полгода со штрафами расплачиваться. Повезло. Кроме дюжины избитых матросов и разгромленного кабака мне тогда ничего не предъявили. Адвокат, нанятый Академией поспособствовал, замяв самые неприятные моменты. И пусть не я тогда эту драку начал, но раз попался — отвечай. Собственно, урок я тогда понял, признал, сокровенный смысл извлёк и с тех пор больше ни разу не попадался…

— Тогда слушай и запоминай, — откашлявшись после первой затяжки, начал учить меня Николай основам выживания в детдоме.

А что я… Лишь иногда недоверчиво хмыкал, стараясь это делать незаметно, но больше слушал со спокойным выражением лица, стараясь запоминать те моменты, когда реально придётся стоять насмерть.

Если вычленить главное, то одной из первых задач у меня будет выявление лидеров. Особенно тех из них, кто уже имеет связи с местным криминалом.

Со слов Николая, Уссурийск только кажется небольшим и тихим городом. Делить тут есть что, и этот передел собственности и самых доходных видов бизнеса недавно снова начат и до сих пор не закончен.

За тот же «китайский рынок», оптом торгующий контрабандными товарами на весь край, борьба не прекращается уже третий год. После показательного отстрела местного авторитета Банзая месяца не было, чтобы без стрельбы и жертв не обошлось.

«Свято место пусто не бывает» — эта истина работает не только со святынями.

Вовсе не удивительно, что в ряды бандосов попали повзрослевшие выходцы из детских домов. Те из них, кто выжил и оперился, моментом прикинули, как бы им из обычных"торпед" перейти в ранг «бригадиров». А где ещё можно собрать бригаду, члены которой тебе в рот смотреть будут, как не в хорошо знакомом детском доме? Главное, вовремя показать себя крутым, «поднять пацанов» и правильно преподать им «понятия» — воровскую методу, позволяющую весьма свободно трактовать и убеждать, кто и кому должен. А то, что правым в таких разговорах всегда оказывается тот, кто сильней и авторитетней, так это просто стечение обстоятельств.