Чтение онлайн

– А ведь меня при рождении Удальцом назвали. Маменька хотела, чтобы я ух каким удалым парнем вырос. Была у нас старуха соседка, вреднющая, и всегда знала, что в каждом доме делается. Было мне от роду всего несколько годков, вышел я по осени из избы, глянул на небо, а там караван гусей летит и еле слышно курлычет. Тихо, все вокруг замерло, березки золотыми листочками усыпаны, воздух прохладный. И так мне стало грустно, тоскливо, лето ушло, зима на подходе.

– Улетели петель гуси-лебеди, – говорю. Всего-то «теперь» и «петель» перепутал.

А эта змеиш-ша услыхала, смех подняла, на всю деревню опозорила. Так и остался я Петелем. А был бы Удальцом, я б на тебе, Кривда, в жизни не женился бы.

– Пора мне, – сказа Худоба, – дядя Петель, тетка Кривда, приходите к нам сказы дедушки Данила послушать. Говорит он, будто реченька журчит, ни на одном слове не споткнется, а ты будто наяву все видишь.

– Что за гость у вас чудной, Худоба, вся деревня о нем языками полощет.

– Старец Данила сам все расскажет.

Худоба нагнул голову, чтобы пройти в низкую дверь, Звенислава отложила веретено, слетела с лавки.

– Подожди.

Она подошла к парню и тихонько проговорила.

– У меня тоже для тебя подарочек есть – колечко.

Девушка достала из кармана тонкий кружочек. Худоба начал натягивать его на палец.

– Маловато колечко. Но ничего, налезло.

Кольцо так плотно обхватило сустав, что снять его было нельзя.

– До самой смерти буду твой подарочек носить, Звениславушка.

До работы Кривда так и не дотронулась. Она сладко потянулась.

– Надо козочку завесть. Коровка теленочка скоро принесет, от козочки козлят бы дождались, что сами поели, что продали бы.

Глаз Кривды слабо тлел голубым огоньком, второй был перевязан чистой тряпицей.

– Как ты ее заведешь, – хихикнул Петель – из соломки скрутишь?

Уродушка хохотнула.

– Сейчас увидишь. Кис-кис, – позвала тетка старую кошку, с клоками свалявшейся шерсти. Та подошла, втягивая голову в плечи, но хозяйка неожиданно взяла кошку на колени и принялась гладить. Животное несколько раз дернулось, как от боли, но ласка была так приятна, что скоро послышалось громкое мурлыканье.

– А ну, пошла вон, – вдруг прикрикнула Кривда, сбрасывая кошку с колен. В ее руке осталась кошачья шерсть.

– Линяет, пакостница. – Дрым-дарым-дарым-дарым, – весело запела Кривда, пятерней прошлась по губам, подскочила к кудели, надергала шерсти, потом взяла старый половичок, вытянула из него красную нить, подобрала с пола несколько куриных перышек, отыскала под лавкой косточку, все замотала в клубок.

– Дрым-дарым-дарым-дарыра, – пела Кривда, – вот так клубочек, вот так красавец, за красную ниточку приведу я козочку славненькую.

Кривда опять «заиграла» на губах и прошлась кругом по избе. Ее юбка вздыбилась колоколом. Вихрем вырвало веретено из пальцев Звениславы, взлохматило космы Уродушки.

– Ой, мама, – расхохоталась Звенислава.

– Чего дерешься, обижаешь меня, несчастную, – заныла Уродушка.

– Избу снесешь, полоумная, – засипел Петель, но вдруг соскочил с печи, ударил голыми пятками по земляному полу, ловко прошелся шлепками по груди и коленям и начал выделывать такие коленца, что Звенислава не выдержала, встала, подняв голову, и пошла лебедушкой, мелко перебирая ногами.

– И-и-и, – распалилась Кривда, щеки ее рдели, глаз сверкал, вместе с Петелем она начала плясать вприсядку, потом Кривда завертелась на одном месте, а Петель на корточках, выбрасывая ноги, пошел вокруг стола. Кривда докружилась до зипуна, схватила его и вылетела на мороз. Дверь захлопнулась, Петель со Звениславой остановились.

– Ну, мать твоя, – ахнул отец, – кого хочешь плясать заставит. – А по молодости была прямо огонь. Потому я на ней и женился, даром что одноглазая.

Ноги Сороки спешили впереди своей хозяйки, и несколько раз впопыхах сворачивали загодя, отчего тело, укутанное в теплый платок, плюхалось в снег. Сорока охала, с трудом вставала, и продолжала свой путь.

– Вот я тебе покажу косточку, я те дам клубочек, – шипела Сорока. Она хлопнула себя руками по бокам, смахнула снежный сугробик с носа уточкой и припустила во весь дух.

Баба влетела в темную избу, ее ноги от волнения продолжали перебирать, и Сорока хорошенько стукнулась лбом об печку.

– Аж звон пошел, – крякнул Петель, – остановись, полоумная, печку свернешь.

– Бе-е-е-е, – подала голосок маленькая козочка.

– Что это? – с деланным удивлением спросила Сорока, потирая ушибленный лоб, – никак у вас корова козочку принесла, вот чудо, какого в деревне сроду не видывали.

Кривда презрительно оттопырила губу, но молчала, зная, что переспорить Сороку ей все равно не удастся. Тетка сидела на лавке и пряла толстую узловатую нить. Звенислава же ничего не замечала, широко раскрыв мечтательные глаза, она уставилась на черную от копоти стенку и улыбалась.

– Звенислава, – гаркнула гостья ей над ухом, – мой вчерась к вам заходил?

– Худоба заходил, но не вчера, а накануне, – безмятежно ответила девушка.

– А моего иль не видала?

– Не-а.

– А-а, вот отчего глазки-то ослепли. Сходи, Звенислава, к бабке Ненастье, пускай горького зелья тебе даст, от любовной пагубы вмиг очухаешься.

– Хворья, – повернулась Сорока к тетке Кривде, – что ж твоя козочка на мою похожа, вот тютя в тютю.

– Кис-кис, – послышалось из угла. Уродушка, не терпевшая кошку, тишком пинавшая ее, вдруг захотела погладить животное.

– Вот так да! – вытаращила глазенки Сорока, – о-хо-хо, шерсть того же цвету – непонятного.

– Змеиш-а-а, – донеслось с печки, – тебе, уроде, только на болоте под корягой прятаться.

– Матушка, – Уродушка выползла из своего угла, ногой отшвырнула кошку, – в длинных паучьих пальцах держала старенький половичок. – Что ты все на голой лавке сидишь, на, подстели, помягче будет.

Глаз Кривды едва не вылез из века.

– Ну-ка, Урода страхолюдная, давай сюда половик. А-а, – раскричалась Сорока, – ниточка красненькая, та самая. Что моему дураку сказала, на погибель сделано да? Вот сейчас я тебе этим половиком по шее, по шее.

– Иди, кикимора, – вскочила Кривда – я твоего уж сколько дней не видала.

– Говори, Урода, ты в этом гадючьем болоте одна честная душонка, приходил мой?

– Не-а, – закивала Уродушка.

– Змеиш-ш-а, – опять донеслось с печки, – вот как есть змеиш-ш-ш-а.

– Ах, ты! Значит, не отдашь козочку по-хорошему, ну погоди, я тебе еще покажу, – Сорока вылетела из избы и помчалась по тропинке восвояси.

– Покажет, – передразнила ее Кривда, захлопывая дверь, – а мы и смотреть