Чтение онлайн

– Я их всех помню. Этот большой и блондин приезжали забрать его вещи, когда он выезжал. Все трое уехали вместе.

– Вы уверены в этом, миссис Грэнтам?

– Уверена. Мой покойный муж говорил, что у меня память, как у слона. Если бы такой и не было, я бы не забыла про это трио. Они уехали в "роллс-ройсе", и я удивлялась, что может делать мексиканский парень в такой компании.

– Сервантес был мексиканцем?

– Конечно. Я не хотела принимать его сначала. У меня никогда не было мексиканских жильцов. Но в колледже сказали: либо берите, либо утратите наших клиентов. Так что я сдала ему комнату. Но он не долго у меня прожил.

– А что он рассказывал?

– Он был напичкан разными историями. Когда я спросила, не мексиканец ли он, он ответил, что нет. Но я жила в Калифорнии всю свою жизнь, и я узнаю мексиканца всегда. У него даже чувствовался акцент, который он выдавал за испанский. Он говорил, что чистокровный испанец из Испании.

Я попросила показать мне паспорт. У него его не было. Он сказал, что он беженец из своей страны, что его преследует генерал Франко за то, что он борется против правительства. Он меня, конечно, не обманул. Я узнаю мексиканца, когда увижу. Если вы меня спросите, он, думаю, был сельскохозяйственным рабочим и поэтому врал. Он не хотел, чтобы иммиграционные власти посадили его в автобус и отправили домой.

– Какое еще вранье он наговорил?

– Он сказал, что уезжает в Париж, что будет там учиться в университете; сказал, что испанское правительство сняло запрет на деньги его семейства, и он может позволить себе ходить в лучшую школу, чем эта. Божье избавление от поганого мусора. Это все, что он сказал.

– Вы не любили Сервантеса, не так ли?

– С ним было все в порядке. Но он всегда вел себя заносчиво. Кроме того, он уехал первого октября, оставив меня с пустой комнатой до конца семестра. Это заставило меня пожалеть, что я сдала комнату мексиканцу.

– Насколько он был чванливым?

– Самым разнообразным образом. У вас, кстати, есть сигареты?

Я дал ей одну и дал прикурить. Она выдохнула дым мне в лицо.

– Почему вы так им интересуетесь? Он вернулся снова в город?

– Вернулся.

– Что вы хотите? Он сказал мне, что вернется. Вернется в "роллс-ройсе" с миллионом долларов и женится на девушке из Монтевисты. Такое самомнение. Я посоветовала ему рубить сук по себе. Но он сказал, что это единственная девушка для него.

– Он назвал ее имя?

– Вирджиния Фэблон. Я знаю, кто она. Моя дочь ходила в одну школу с ней. Вирджиния была очень красивой девушкой, думаю, она и сейчас выглядит прекрасно.

– Сервантес думает так же. Он только что женился на ней.

– Вы шутите.

– Хотелось бы, чтобы это была шутка. Он вернулся два месяца назад. В "Бентли", а не в "роллс-ройсе", со ста двадцатью тысячами вместо миллиона. Он женился на Вирджинии Фэблон.

– Ничего себе.
– Миссис Грэнтам так затянулась сигаретой, что закашлялась.
– Подождите, пока я скажу эту новость своей дочери.

– Я бы не стал говорить день или два никому. Сервантес и Вирджиния исчезли. Она, может, находится в опасности.

– В опасности от него?
– спросила миссис Грэнтам с нетерпением.

– Может быть.

Я не знаю, чего он хочет от Вирджинии: возможно это было что-то, чего не существовало. И я не знал, что он предпримет, когда обнаружит, что это мираж.

Миссис Грэнтам ткнула свою сигарету в пепельницу отеля "Брейкуотер" и бросила окурок в чашку без ручки, в которой уже лежали другие окурки.

Она наклонилась ко мне доверительно и сердечно:

– Что-нибудь еще хотите знать?

– Да. Сервантес ничего не рассказывал вам о тех людях, с которыми уехал?

– Этой паре?
– Она показала пальцем на снимок, лежащий у нее на коленях.
– Я забыла, что он точно сказал. Мне кажется, он сказал, что это его друзья, прибывшие сюда, чтобы его забрать.

– Он не сказал, кто они такие?

– Нет, но было похоже, что они изрядно набрались перед отъездом. Он сказал, что они из Голливуда и они посадят его на самолет.

– Какой самолет?

– Самолет во Францию. Я думала тогда, что это болтовня. Но сейчас не знаю. Он на самом деле был во Франции?

– Возможно.

– Откуда он достал деньги? Его семейство действительно имеет деньги в Испании?

– Замки, во всяком случае.

Я подумал, когда уезжал, что Мартель был одним из тех опасных мечтателей, которые живут и руководствуются своими мечтами. Лжец, который заставляет свою ложь становиться правдой. Его мир был ярко расцвечен человеком, как картины на стенах у Таппинджера, которые могли быть его первым видением Франции.

21

У кассира Благотворительного госпиталя глаза были подобны калькулятору. Она смотрела на меня через решетку своей кабинки, будто подсчитывала мои доходы, вычитая мои затраты и выводя под конец баланс.

– И сколько же я стою?
– бодро спросил я.

– В живом или в мертвом состоянии?

Это меня остановило.

– Я хочу заплатить еще за один день за Гарри Гендрикса.

– В этом нет необходимости, - сказала она.
– О нем заботится жена.

– Эта рыжая? Она была здесь?

– Она приходила и посидела у него несколько минут сегодня утром.

– Я могу побывать у него?

– Вы должны спросить старшую медсестру, она на третьем этаже.

Старшая медсестра была сухой, тощей, в накрахмаленном халате, с тонким ртом, бесцветной особой, которая заставила меня ждать, пока она сделает записи на сегодняшний день. Она позволила мне сказать ей, что я детектив и работаю с полицией. После этого она стала более дружественной.

– Я не вижу причины, чтобы вы не могли задать ему несколько вопросов, но не утомляйте его и не расстраивайте.

Гарри находился в отдельной комнате с окнами, выходящими на город. С повязками на голове и лице он был похож на запеленатую мумию.

Я принес серо-жемчужную шляпу, и он остановил на ней глаза.

– Это моя шляпа?

– Это та шляпа, которую ты носил вчера. Внутри, однако, значится имя Спилмен. Кто он такой?

– Не знаю.

– Ты носил его шляпу.

– Я носил?
– Он задумался и сказал: - Я купил ее на распродаже.

Я не поверил ему, но говорить об этом не стал. Я положил шляпу на шкаф.