Чтение онлайн

– И Спилмен пристрелил его?

– Или устроил так, чтобы его пристрелили.

Перлберг пыхнул своей сигаретой, заполнив маленькое помещение облаком дыма, будто это была особая среда, где его мозги работали лучше.

– А как в эту версию вписывается миссис Фэблон?

– Я не знаю. У меня есть предположение, что Спилмен убил ее мужа и она это знала.

– Ее муж был самоубийца, если верить заключению полиции из Монтевисты.

– Об этом они и мне не перестают говорить. Но это не доказано. Скажем, он не был.

– У нас три нераскрытых убийства вместо двух. Мне нужно это новое убийство, как лишняя дырка в голове.
– Он в сердцах загасил сигарету. Это было единственное проявление его несдержанности, которое он себе позволил.
– Тем не менее спасибо за информацию и за идеи. Я подумаю о них.

– Я надеялся сам на небольшую помощь.

– Все что угодно, если это ничего не будет стоить налогоплательщикам.

– Я пытаюсь обнаружить Лео Спилмена...

– Не беспокойтесь. Я займусь этим делом, сразу же как только вы покинете мой кабинет.

Это было вежливое предложение убраться вон. Я задержался у двери:

– Вы сообщите мне, когда его обнаружат? Я многое бы отдал, чтобы побеседовать с ним.

Перлберг обещал.

Я отправился через весь город в свою контору. В корзинке для бумаг лежала куча писем, но ничего особо интересного. Я внес ее во внутреннюю комнату и сложил на столе. Легкий слой пыли напомнил мне, что я не был здесь с пятницы. Я вытер пыль салфеткой и вызвал автоответчик.

– Доктор Сильвестр приезжал к вам, - прозвучал голос девицы на контроле.

– Он не оставил своего номера?

– Нет, он сказал, у него несколько вызовов в больнице, он будет у себя на работе после часа.

– Что он хотел, вы не знаете?

Он не сказал. Но по голосу можно было подумать, что это важно. И вчера вечером вам звонил профессор Таппинджер. Он оставил свой номер.

Она продиктовала его, и я набрал сразу же номер домашнего телефона профессора. Ответила Бесс Таппинджер.

– Это Лу Арчер.

– Как чудесно, - проговорила она голосом незаслуженно обиженной маленькой девочки.
– И какое совпадение, я только что думала о вас.

Я не спросил, что она думала, и не хотел этого знать.

– Ваш муж дома?

– Тапс на занятиях в колледже все утро. Почему бы вам не приехать на чашечку кофе? Говорят, я варю очень хороший итальянский кофе.

– Спасибо, но я не в городе.

– О, а где вы?

– В Голливуде.

– Но это всего лишь пятьдесят миль. Вы можете приехать до того, как Тапс придет на обед. Я хочу поговорить с вами, Лу.

– О чем?

– О нас. Обо всем. Я большей частью не спала, думая б этом, о переменах в моей жизни, а вы являетесь частью этих перемен, не правда ли?

Я остановил ее резко:

– Сожалею, миссис Таппинджер. У меня работа. Утешение безутешных домашних хозяек не входит в мои планы.

– Я вам нисколечко не нравлюсь?

– Конечно, нравитесь.
– Я был последним мерзавцем, но я не мог ей отказать в этой лжи.

– Я знала, что нравлюсь. Я чувствовала это. Когда мне было шестнадцать, я пошла к цыганке-предсказательнице. И она сказала, что у меня в течение года в жизни произойдут перемены, что я встречу красивого умного человека и он женится на мне. Так и cлучилось. Я вышла замуж за Тапса. Но гадалка сказала, что у меня будет еще одна перемена, когда мне будет тридцать. Сейчас я чувствую, что это приходит. Это как снова забеременеть. Действительно. Я думала, моя жизнь кончилась, и начала...

– Все это очень интересно, - сказал я.
– Но поговорим об этом при встрече.

– Но это не может ждать.

– Придется обождать.

– Вы сказали, что я вам нравлюсь.

– Мне нравятся многие женщины.

Это было идиотское признание.

– Многих мужчин я не люблю. Вы первый с тех пор, как я...

Фраза осталась незаконченной. Я не торопил ее продолжать. Я не проронил ни слова.

Она разразилась слезами и повесила трубку.

Бесс была, вероятно, с отклонениями, сказал я себе, или начиталась сентиментальных романов, страдающая от одиночества и неврозов факультетской жены, или же это первые проявления прихода периода средних лет, как снег на четвертое июля. Мудрый человек, которого я знал в Чикаго, вразумил меня раз и навсегда: никогда не спи с кем-либо, у кого заботы больше, чем у тебя.

Но Бесс мне было трудно выбросить из головы. Когда я вывел машину со стоянки и направился на юг по магистрали в Сан-Диего, она будто сидела со мной, несмотря на то, что я направлялся для встречи с ее мужем.

В полдень я ожидал его у здания факультета искусств. В одну минуту первого он появился в коридоре.

– Я могу по вам ставить часы, профессор.

Он ухмыльнулся:

– Вы заставляете меня думать, что я робот. На самом деле я ненавижу жить по этому размеренному расписанию.

Он отпер дверь и распахнул ее:

– Входите.

– Как я понимаю, вы выяснили кое-что новое о Сервантесе.

Он не отвечал мне, пока мы не сели лицом к лицу за его столом.

– Да, действительно. После того как мы расстались вчера, я решил сразу же выбросить свое расписание. Я отменил свои послеобеденные занятия и отправился в Лос-Анджелес с той фотографией, которую вы мне дали.
– Он похлопал себя по груди.
– Его имя Педро Доминго. По крайней мере, он значился под таким именем в Латиноамериканском колледже. Профессор Бош думает, что это его настоящее имя.

– Я знаю, я разговаривал вчера с Бошем.

На лице Таппинджера проступило неудовольствие, будто я перепрыгнул через его голову.

– Аллан мне этого не сказал.

– Я позвонил ему, когда вы уже уехали. Он был занят, и я узнал от него очень мало. Он сказал, что Доминго был гражданином Панамы.

Таппинджер кивнул:

– Это одно из обстоятельств, что создало для него проблемы. Он перепрыгнул через борт корабля и здесь находится незаконно. Поэтому он изменил имя, когда пришел к нам сюда. Иммиграционные власти охотились за ним.

– Когда и где он перепрыгнул за борт?

– Это было где-то в 1956 году, как говорит Аллан, когда Педро было двадцать лет. Он, вероятно, думал, что это место для него будет счастливым. Как бы то ни было, практически он с корабля прямо вступил в классную комнату. Он посещал школу в Лонг-Биче в течение года, я не знаю, как он ухитрился, чтобы его приняли в колледж. А затем он перевелся в Государственный колледж Лос-Анджелеса.

Он находился там два года, и Аллан Бош познакомился с ним достаточно хорошо. Он поразил Аллана тем же самым, что и меня, - он был высокоинтеллигентным молодым человеком с проблемами.