«Черные кабинеты» История российской перлюстрации. XVIII - начало XX века
Шрифт:
Несмотря на подобные случаи, в целом можно сделать вывод, что значительная часть антиправительственной литературы все же доходила до адресатов.
Глава 6
Перлюстрация в лицах
В исторической литературе последних лет, особенно массовой, утвердился достаточно прямолинейный взгляд на императора Александра II – как на великого реформатора, направившего Россию на путь перехода от аграрного к раннеиндустриальному обществу, к установлению гласного и независимого суда, созданию реального сельского и городского самоуправления и т. д. При этом нередко забывается, что государь оставался самодержцем со всеми вытекающими отсюда последствиями. В данном очерке я постараюсь показать, как человек с психологией абсолютного монарха в новых условиях реагировал на поступки своих подданных, не укладывающиеся в традиционные представления о нормах их политического поведения.
Капитан первый. История эта началась в апреле 1862 года. Отставной капитан Николай Максимович Жуковский-второй, проживавший в местечке Целиценок Царства Польского, направил в течение нескольких недель письма государю, в Государственный совет, в Синод, в Министерство внутренних дел. Большие тексты содержали малосвязанные отрывки из Священного Писания, различные изречения, стихи. Автор призывал власти предержащие руководствоваться евангельскими заветами и претворять их в жизнь. Император 27 мая повелел «разобрать прилагаемое письмо и доложить… в чем состоит его сущность». Чиновники III Отделения провели экспертизу и сообщили, что «по несвязности изложенных в нем [письме] мыслей, решительно нельзя вывести никакого заключения… и сочинитель сего письма, как надо полагать, страдает расстройством умственных способностей». После доклада 30 мая Александр II распорядился дело «оставить без последствий». К выводу о психической болезни корреспондента пришли и в Государственной канцелярии – 12 июня ее сотрудники отправили начальнику III Отделения письмо, адресованное Жуковским в Государственный совет, и сопроводили это письмо припиской, что оно заключает «в себе бессмысленные стихи и разные изречения, свидетельствующие о ненормальном состоянии рассудка писавшего» 1421 .
1421
ГАРФ. Ф. 109. 1-я экспедиция. 1862. Оп. 37. Д. 259. Л. 1–6, 16–17 об., 19–20 об.
Казалось, дело можно закрывать окончательно – какой же спрос с психически ненормального человека? Но в 20-х числах июня 1862 года на Петербургском почтамте службой перлюстрации было перехвачено новое письмо Жуковского – от 14 июня, адресованное «Его Высокоблагородию Василию Степановичу Курочкину, переводчику песен Беранже» 1422 . Письмо было препровождено начальнику III Отделения В.А. Долгорукову. Приведу отрывки из него:
Родной, милый Василий Степанович! Народ не осиротел, война только начинается. Беранже был в авангарде, я в отставке капитан иду с главными силами, а за мною в резерве сам Бог-Спаситель наш любовь, за свободу и равенство, против черта и слуг его, которые, быв слугами, милостью Божьей, назвали себя отцами и Богами, и за все и про все бьют братьев своих, бьют и плакать не велят, т. е. велят молчать. Но… меня не одолеют, потому что силен мой резерв – сам Бог… Да будет мир, дружба, согласие и любовь, потому что с нами Бог. <…> письмо мое представьте лично, или чрез кого из властей царю… Два года вижу и слышу я обиду добрых людей, несчастных братьев наших… кто виноват, что Царство Польское ищет свободы? Ныне читаю я, что и в Петербурге был пожар, что и там, как в царстве Польском, как в неприятельских городах, учреждена власть военная 1423 . Когда же будет конец грабежу и глупости? Дурак, не имея ума, хватается за палку; люди умные и добрые плачут, но не говорят ему, что он глуп. <…> передайте письмо мое Царю, пусть он попросит у Бога ума-разума и бросит палку. Стыдно и грешно ему; он, имея добрую душу, слушает злодеев, а не слушает добрых людей, господ своих, народ, который кормит его. Где же рассудок, любовь и справедливость? <…>
Зачем нам расширение пределов силою, как Царство Польское; не лучше ли нам освободить Царство Польское, а приобрести всю Азию без исключения, в том числе и Ост-Индию и Японию любовью и словом, как приобрели мы Грузию и Приамурский край? Читаю я, что поручик гвардии Обручев за распространение писем поджигателей приговорен на три года в каторжную работу 1424 ; завидую ему! <…> я бунтую, а надо мной смеются – я страдаю и смерти прошу 1425 .
1422
В.С. Курочкин (1831–1875) – поэт, переводчик, журналист. Издатель и редактор сатирического журнала «Искра» (1859–1873). С 1865 года находился под негласным и бессрочным полицейским надзором. После покушения Д. Каракозова на Александра II был заключен в Петропавловскую крепость, где содержался с 14 апреля по 23 июня 1866 года.
1423
В 1862 году в столице произошли грандиозные пожары. Они начались 15–16 мая и продолжались до конца месяца. В городе широко распространились слухи о «поджигателях» – радикалах, студентах, поляках. При санкт-петербургском военном губернаторе был создан Особый временный комитет и образована Комиссия о поджогах. Пожары были использованы властью для усиления репрессий против демократических объединений.
1424
Имеется в виду Владимир Александрович Обручев (1836–1912). В 1858 году он окончил Академию Генерального штаба. С 1859 года находился в отставке, являлся сотрудником журнала «Современник». Был арестован в октябре 1861 года за распространение прокламации «Великорус», приговорен к каторжным работам. С 1865 года жил на поселении. В 1874 году вернулся из ссылки. С 1884-го служил в морском ведомстве. В 1906 году вышел в отставку в чине генерал-майора.
1425
ГАРФ. Ф. 109. 1-я экспедиция. 1862. Оп. 37. Д. 259. Л. 22б–22д.
В ситуации петербургских пожаров и поиска злоумышленников к письму отнеслись весьма серьезно. С подлинника была снята копия, видимо для более внимательного прочтения. Имевшаяся в письме фраза «сам Бог… за мною против врагов любви, свободы и равенства» была в копии отчеркнута сбоку карандашом 1426 . Судя по тексту, гнев императора могли вызвать пассажи о Царстве Польском, об угнетении слабых, совет попросить у Господа «ума-разума». Вообще замечу, что письмо производит двойственное впечатление: явные несообразности соседствуют с высказываниями, свидетельствующими об информированности автора и несомненном наличии у него логики.
1426
Там же. Л. 24.
24 июня в ходе всеподданнейшего доклада государь распорядился: «Письмо не выдавать, а Жуковского немедленно приказать арестовать и привезти с надежным жандармом сюда. Курочкина полагаю также арестовать или иметь под самым строгим наблюдением» 1427 . Хотя, судя по всему, В.С. Курочкин так и не узнал об адресованном ему послании, но само письмо стало дополнительным аргументом в пользу мнения о неблагонадежности поэта. 26 июня указанное повеление было направлено начальнику 3-го округа Корпуса жандармов с распоряжением захватить все бумаги капитана. 8 июля из Царства Польского рапортовали В.А. Долгорукову об отправке Жуковского в столицу в сопровождении прапорщика Варшавского жандармского дивизиона и двух жандармов 1428 .
1427
Там же. Л. 21, 22а, 23.
1428
Там же. Л. 37.
Почему Жуковского везли аж трое жандармов, выяснилось после их прибытия в столицу 12 июля 1862 года. Оказалось, что Николай Максимович – полный инвалид. Он «разбит параличом, едва может ходить и то с помощью палки, и будучи поддерживаем двумя людьми, решительно страдает умопомешательством на религиозном вопросе; написанные им письма считает призванием свыше, о прочих же предметах говорит здраво». И в таком состоянии человека везли более тысячи километров! Встал вопрос: что делать с инвалидом? 14 июля начальник штаба Корпуса жандармов А.Л. Потапов направил отношение военному генерал-губернатору Петербурга с просьбой поместить Жуковского в Больницу Всех Скорбящих или 2-й военно-сухопутный госпиталь 1429 .
1429
Там же. Л. 41.
К счастью для отставного офицера-инвалида, в столицу приехала его сестра. Она подала прошение о взятии Николая Максимовича на свое попечение. 6 июля Елизавета Жуковская дала подписку с обязательством иметь за братом «неослабный надзор и не дозволять ему писать никаких писем к правительственным лицам» 1430 . 25 июля его величество начертал резолюцию: «Можно». И отставного капитана Жуковского повезли в имение села Рязаново Зубцовского уезда Тверской губернии 1431 . На этом забота императора о поведении нашего первого капитана закончилась 1432 .
1430
Там же. Л. 63.
1431
Там же. Л. 53, 66.
1432
Но не закончилась переписка вокруг больного Н.М. Жуковского. Дело в том, что наследники всячески стремились признать его по суду умалишенным, чтобы отобрать принадлежащее ему имение. Жандармы были также не прочь поместить капитана в психиатрическую лечебницу. Однако в октябре 1867 года тверской губернатор уведомил III Отделение, что Сенат не признал Жуковского «страдающим умопомешательством» (Там же. Л. 66–129).
Капитан второй. Через десять лет в поле зрения государя на несколько лет попал новый капитан. Все началось опять же с перлюстрации 1433 . 27 августа 1872 года было вскрыто письмо из Одессы, адресованное в Петербург, улица Сергиевская, дом 32, Аполлону Григорьевичу Шебанову. Автор, некий Иванов, в частности, писал:
Речь нашего квази-либерального Grand Duc Константина мне не понравилась ни по форме, ни по содержанию. И зачем это Он упоминал о своем председательстве в Государственном Совете? <…> точно хотел сказать: «вы, мол, не думайте, что Я играю в солдатики, подобно Моим Братьям Александру и Николаю; я в России всем заправляю, – и в Государственном Совете Я первый, и флотом орудую». Забавно читать, как он поучал членов конгресса, что статистика «и наука, и искусство, и метода» – и в конце концов сознался, что не имеет об этом никакого понятия. Все это ужасно пошло, и пошлее всего дерзость Его привести цитату: «познай самого себя» 1434 . О, если бы Он и Братья Его способны были познать Самих Себя, какими подлецами Они показались бы Сами Себе в Собственных глазах! А теперь ведь Они никак не допускают, что они-то и есть «источник зла, останавливающий человеческий прогресс» в России, благо Европа высвободилась уже, наконец, из-под русского влияния блаженныя памяти Николая I. Таким ли тупым, безжизненным и нищенски-бедным Государством была бы Россия, если бы кровь ея не высасывали пиявки Августейшего болота? Где это видано, чтобы в Европе был возможен такой возмутительный пошлый случай, как тот, что случился в Одессе: один из Судебных Следователей оказался пьяницей, скандалистом и, в конце концов, разбойником (факт), и что же? Вместо того, чтобы предать суду, его отозвали с должности и причислили к Министерству Юстиции. А наша Одесская полиция! Это шайка воров и грабителей, поощряемая Треповым, жандармами и Министром Внутренних Дел!
Неужели наше общество так слабо в своих гражданских понятиях, что не могло бы дать отпор этим мерзавцам? Нет, и тысячу раз нет: как ни робки проявления общественной и частной самозащиты, но эти проблески дают право думать, что наше неразвитое общество сумело бы оградить себя от посягательств на личность и достояние, и только эта страшная, сковывающая всех, цепь деспотизма, вооруженная с ног до головы, гнетет все доброе и истребляет в зародыше всякую попытку на самозащиту. Россия отдана на разграбление громадной шайке мошенников, облеченных властью. Солидарность всех чинов этой разбойничьей банды покоится на соблюдении династических интересов. Уничтожьте эти интересы, сотрите их с лица Государства, и шайка очутится в беспомощном положении; она лишится принципа, дающего ей тон и значение. Нынче эта шайка представляет из себя государственное учреждение, поддерживающее порядок, тогда, – окажется, что порядок может существовать и при иных условиях и что свободное развитие внутреннего порядка наилучше обеспечивает общество от всяких мошенников.
1433
Из публикаций о деле капитана Иванова мне известна лишь краткая заметка историка Р.М. Кантора: Кантор Р. Работа «черных кабинетов» // Красный командир. 1921. № 23. С. 24–25.
1434
8-я сессия Международного статистического конгресса проходила в Петербурге с 10 по 18 августа 1872 года под председательством великого князя Константина Николаевича. Он выступил 10 августа с речью, в которой, в частности, сказал: «Но чем бы ни была статистика – наукой, искусством или методом – неоспоримо, что она существует на благо человечества. <…> Совет и поучение, данное древним мудрецом “познай самого себя”, относится ныне к целому обществу. <…> Я говорю это… по личному и чисто практическому опыту, приобретенному мною в качестве председателя Государственного совета. Мое звание моряка внушает мне сравнение статистики с маяками» (Голос. 1872. 11 (23) августа. № 103. С. 2; 12 (24) августа. № 104. С. 3; 20 августа (1 сентября). № 112. С. 2).
Естественно, что такой текст, немедленно доложенный императору, породил краткую резолюцию: «Кто эти личности?» 1435 На следующий день была готова справка на штабс-капитана Аполлона Григорьевича Шебанова. Офицер Главного штаба, он недавно, не более четырех месяцев назад, женился на Каролине Федоровой. «Прежде жил очень бедно, теперь же имеет порядочную обстановку. Отзывы о нем хорошие» 1436 . Относительно Иванова соответствующий запрос пошел в Одессу.
1435
ГАРФ. Ф. 109. Оп. 3а. Д. 464. Л. 3–4.
1436
Там же. Л. 1.
Начальник Жандармского управления Одессы подполковник Кноп 21 сентября 1872 года докладывал управляющему III Отделением графу П.А. Шувалову, что автор письма, тридцатипятилетний (в действительности ему оставался месяц до тридцати двух лет) Николай Артемьевич Иванов, служит капитаном пограничной стражи Одесской бригады и исполняет должность бригадного адъютанта. «Живет скромно, в небольшой квартире на отдаленной улице». Одновременно «пописывает» критические фельетоны в газете «Новороссийский Телеграф» под псевдонимом «Н.И.» 1437 . Вообще начальник Одесского ГЖУ всячески старался доказать ничтожность фигуры дерзкого капитана. Может быть, в некоторой степени это было вызвано стремлением объяснить, почему Иванов не попал в поле зрения политического надзора ранее. Жандармский подполковник указывал, что фельетоны его «не имеют особого значения», что личность эта «совершенно незаметна в обществе, где он бывает довольно мало». То, что он называет одесскую полицию «собранием воров и мошенников, не может быть понято как выражение недовольства против Правительства», ибо «сама полиция дает повод подобным образом отзываться о ней… всем живущим в Одессе», о чем было доложено дважды в июле того же года. Наконец, доказывалась бесперспективность судебного преследования капитана, ибо «весьма трудно проследить и удостовериться в справедливости падающего на Иванова обвинения, так как неизвестно ни времени, ни места, ни лица, где и при ком Иванов позволил себе предполагаемые резкие выражения» 1438 .
1437
Мне удалось обнаружить в газете «Новороссийский Телеграф» за 1872 год три обозрения (фельетона), подписанных псевдонимом «Н.И.» и «Н. И-въ»: «На Новый год» – 1 (13) января. № 1. С. 1–2; «Воскресный листок» – 9 (21) января. № 6. С. 1–2; «Несколько слов о направлениях наших редакций» – 19 ноября (1 декабря). № 253. С. 1–2. В примечании к последнему из этих обозрений редакция называет автора своим «сотрудником-корреспондентом». Так что, возможно, Н.А. Иванов готовил и другие материалы для газеты.
1438
ГАРФ. Ф. 109. Оп. 3а. Д. 464. Л. 7–8 об.
В результате для государя была подготовлена справка, которую он «изволил читать» 28 октября. В ней почти дословно повторялся текст Одесского ГЖУ, а также сообщалось, что за Ивановым установлен «строгий негласный надзор». За А.Г. Шебановым также было учреждено наблюдение 1439 .
Но уже 19 ноября было перлюстрировано новое возмутительное письмо Иванова все тому же Шебанову. Вот текст перлюстрации:
Скажи, ради Бога, что это «Голос» так беснуется и свирепствует против Жидов? Тут что-то не спроста! Уж не предвидится ли какая-нибудь концессия, которую Православные хотят выудить?
Мы, Русские, настоящее тесто, нас месят и мнут, как угодно, и мы только кряхтим и почесываемся. Власть и для нас и для евреев одна и та же, деспотизм одинаково давит как Еврея, так и Русского. Но посмотрите: Русский несет все тягости, платит подати, пропивается, обкрадывается чиновничеством; Еврей же свернулся в клубок, замкнулся в кагальную общину, устроился с своим самоуправлением и легально оппонирует. Наше земство и городское общественное управление и во сто лет не завоюют себе такого самостоятельного положения, какое приобрели кагалы. А все-таки кагалы – зло. Их следует искоренить, следует разрушить замкнутость еврейской общины; но для этого надобно дать сперва действительную самостоятельность русской общине. Пусть нам дадут свободу, пусть церковь не вмешивается в гражданский быт общества и пусть самоуправление получит возможность вести дело без вмешательства со стороны администрации; пусть, наконец, дадут нам свободу мнения и слова, и тогда мы посмотрим, на чьей стороне будут Евреи. Но ничего этого мы не получим, и в этом, конечно, Евреи не виноваты 1440 .
1439
Там же. Л. 6, 9, 10–11.
1440
Газета «Голос» выходила в Петербурге в 1863-м – феврале 1883 года и была одной из наиболее влиятельных в стране. В области национальной политики она выступала за «ассимиляцию иноплеменных частей империи». Неоднократно в редакционных статьях и заметках обращалась к так называемому «еврейскому вопросу», в том числе и в 1872 году: «Что такое евреи в России» (12 (24) августа. № 104. С. 1); «Еще о евреях» (7 (19) ноября. № 191. С. 1); «Из Кишинева. Отклик на статью о евреях» (14 (26) ноября. № 198. С. 3) и др. Основным автором по данной проблеме являлся в тот период фактический редактор газеты, историк В.А. Бильбасов. Письмо Н.А. Иванова было реакцией на статью «Еще о евреях». В ней, в частности, говорилось: «…духовно-общественные учреждения еврейского народа… сплотили этот народ в тот замкнутый кружок, в который не проникает ни идея законной правды, ни начала общечеловеческой справедливости… Меркантильные руки евреев – сообщают нам из Одессы – захватили всю экономическую жизнь города… Граф Чернышев при Екатерине [II] так характеризовал евреев: “Они неопрятны, вонючи, праздны, ленивы, хитры, любостяжательны, пронырливы, коварны, злы; христианин – раб еврея”. Такими, по большей части, они остались… Евреи… образуют одну громадную, крепко организованную… стачку, имя которой кагал и цель которой – законный грабеж и легальное мошенничество». Автор предлагал лишить евреев права публичного богослужения, разрушить кагал – еврейскую религиозную общину.