Чтение онлайн

– Я слышал, что учёные держатся отдельно от работников и агентов, занимаются своими цветочками и стараются не общаться с остальными… – продолжил Яков.

– Ты преувеличиваешь, – отрезал Женя. – Просто у всех много работы, времени на посиделки нет. Вот до Катастрофы, ты как часто виделся с родными?

– Ну… может раз в полгода, – протянул Яков.

– Вот видишь, мир поменялся, а люди нет. Только работы стало больше.

– Может ты и прав, – согласился Яков.

Поезд остановился на небольшом полустанке рядом с входом в одноэтажную бетонную коробку. Внутри что-то гудело. Женя вылез из дрезины, помотал головой по сторонам, увидел грузовичок и побежал к нему.

– Яков, цепляй панели! – крикнул парень.

– Готов!

Женя подъехал, опустил кран к вагонетке, Яков зацепил панели за крюк. Через минуту они уже лежали в кузове грузовика.

– Садись, – крикнул Женя. Яков подбежал и сел в кабину.

Женя осторожно, как бы не съехать с бетонной дороги в вязкий песок, направился к повреждённым панелям.

– Как думаешь, что будет с Эдемом? – не унимался Яков.

– Ты о чём? – пробубнил Женя.

– О нас, о работниках. Еду мы получаем от учёных, они нам указывают, что делать. Мы работаем по двенадцать часов в день, всё реже отдыхаем и почти не развлекаемся, – жаловался Яков.

– Яша, ты перегрелся что ли? – проворчал Женя. – Зато всё работает как часы. Учёные на то и учёные, чтобы разумно управлять обществом, работники работают, а агенты борются с угрозами – всё логично.

– Вот это меня и пугает, – тихо ответил Яков. – Везде эта логика, всё должно быть предельно эффективно… А когда мы умрём, они из нас компост для своих цветов сделают?

– Всё, давай сменим тему, – отрезал Женя.

– Да, да, извини, устал, наверное, – Яков замолчал.

Грузовик остановился.

– Приехали, выгружай первую панель, – командовал Женя. – Я их буду устанавливать.

– Так точно! – усмехнулся Яков.

Одна за другой новые панели занимали положенные им места, а старые, нехотя, со скрипом, вылезали из пазов и размещались в кузове.

– Фух… вроде всё закончили, – тяжело дышал Женя.

– Ещё это солнце, – обливался потом Яков. Довольный проделанной работой, он взглянул на блестящие чёрные квадраты, вдруг замер и закричал:

– Валим, срочно!

Женя оглянулся и увидел, как на горизонте росла песчаная стена.

– В машину, быстро!

Женя вдавил педаль газа в пол и, немного побуксовав, грузовик рванул к бетонной коробке.

– Гони! Гони! – нагнетал Яков. – Не успеем!

– Не говори под руку! – кричал Женя.

– Она уже близко!

– Не ори, успеем!

Станция обслуживания уже была близко. Но песчаная стена ближе. Сильным толчком вбок, она отшвырнула грузовик в сторону. Машина сделала несколько кувырков и остановилась, наполовину увязнув в песке.

– Приём… Центр… авария, – хрипел в браслет Яков. – Помог…

– Приём, приём, что с вами? – надрывался женский голос. – Ждите, мы вышлем помощь!

Он лежал в постели весь перебинтованный, изо рта торчала пластиковая трубка. Прибор у изголовья грустно пищал, озвучивая биение слабого сердца. Снежа стояла у кровати и смотрела на угасающего брата. Она осторожно положила свою маленькую ручку на его изломанную стихией руку и задрожала. Снежа не плакала, она помнила, что слезы ничем не помогут, но страх, страх остаться одной, становился всё сильнее. Неужели он не увидит, как мир вновь зацветёт? Неужели ему не суждено просто жить, как он всегда хотел? А последними воспоминаниями будут серая унылая пустошь, населённая безобразными дикарями?

– Он будет жить? – дрожащим голосом спросила Снежа.

– У него сильные повреждения, – тихо ответила доктор Комарова. – За пределами Центра он бы умер, но здесь… да – он будет жить. И будет жить благодаря разуму, благодаря нам и нашим технологиям, – учитель посмотрела Снеже в глаза. – Наши знания спасут ещё не одного безнадёжного больного. Поэтому, ты должна учиться, чтобы в мире не было трагедий, и люди не умирали, просто потому, что не знают, как выжить.

– Да… да, я буду учиться, – чуть слышно ответила Снежа. Девочка посмотрела на израненного брата, развернулась и вышла в коридор. Она не плакала, она знала, что чувства не смогли бы спасти Женю, а разум – да, поэтому он должен править миром.

Улицы Казани второй раз за день наполнились испуганным визгом женщин, портовой руганью мужчин и громкими отрывистыми криками солдат – ловили шпионов Эдема. Военные врывались в дома, вытаскивали жильцов на улицу, приставляли к стенке и бесцеремонно прощупывали их одежду. Братья Молчановы прятались в сыром подвале старинного домика в двух кварталах от вертолёта.

– Ну, может, сейчас? – просипел Вольф.

С улицы раздался пронзительный крик женщины.

– Нет, надо ждать, они уже рядом шмонают, – процедил Максим и уставился в узкое окошко под потолком.

По улице протащили девушку, она сопротивлялась и верещала, что не шпионка, но два кабанистых солдата были непреклонны.

Вдруг, сверху раздался громкий треск двери. Молчановы запрокинули головы и замерли. Послышалось причитание пожилой дамы, деревянные перекрытия заскрипели под тяжёлыми армейскими сапогами.

– Обыщите здесь всё! – послышался суровый хриплый бас. Затем раздался быстрый, уходящий вверх, топот. Молчановы прислонились к холодной каменной стене, затаили дыхание и прижали к груди пистолеты.

Наверху всё громыхало, скрежетали тяжёлые кровати и ухали дубовые шкафы, хлопали тумбочки, и звенела посуда. Вдруг симфония облавы замолкла. Послышался топот, и какой-то солдат слабым почти девичьим голоском заявил, что дом чист. Братья тихо выдохнули – обошлось, но тут опять раздался тяжёлый хриплый бас:

– Подвал в этом доме есть?

Братья окаменели.

Пожилая хозяйка, что-то пролепетала, и тяжёлые шаги направились на улицу. Дверь в подвал громко охнула, затем ещё удар…

– Возьмём в заложники командира, – прошипел Максим. – Как войдёт, врежь ему, а я подхвачу и приставлю пистолет к виску.

– Понял.

Молчановы спрятались за выступы у двери. Вольф приготовился нанести удар.

Под громкие раскаты баса командира, дверь треснула последний раз и с грохотом распахнулась. Тяжёлые шаги сменились тихой поступью кота. Послышались щелчки автоматов. В проёме появилось дуло пистолета, затем пузо командира, и показался его орлиный нос. Военный резко обернулся на Вольфа, но здоровенный кулак уже вписался в его лицо. Максим быстро перехватил командира и поднёс к его голове пистолет. Военные вытаращились и приготовились стрелять.