Чтение онлайн

– Перепрограммировать? – прищурился Бобков.

– Не знаю как это по-научному называется, но результаты впечатляющие, – улыбнулся президент. – Скоро Молчанова будет не узнать.

– А где второй, они же всегда парочкой ходили? – проговорил полковник.

– Второй Молчанов… был частью терапии, – подхватил доктор Смирнов. – Для того чтобы перестроить личность, надо сломать старую.

– Сломать? – Бобков не понимал, к чему клонит психолог.

– Я его грохнул, – сократил Поляков. Бобков втянул голову в плечи.

– Молчанов очень любил брата, и его убийство сломало его. Через эту брешь в психологической защите вместе с гневом вытекло всё, что делало его фанатиком, – объяснил Смирнов. – Он опустел, и я заполняю эту пустоту правильными мыслями.

Бобков смотрел то на психолога, то на Полякова и всё не мог сообразить, о чём они говорят.

– А зачем нам перепрограммировать Молчанова? – осторожно поинтересовался полковник.

– Чтобы вновь надеть ошейник на учёных, – ответил Поляков. – Убить мы их не можем – мозги нам нужны, держать в тюрьме – тоже не вариант. Заставим работать на нас.

– И Молчанов…

– Подопытный образец, – завершил мысль полковника Смирнов.

Поляков ненадолго задумался, посмотрел в окно, которого не было, и спросил:

– Платов появился?

– Да, он вернулся. Сейчас привыкает летать на Валькирии.

– Войска для похода готовы?

– Так точно, все в боевой готовности. Можем выдвигаться хоть сейчас, – докладывал Бобков.

– Что с китайской ГЭС?

– Колпакову удалось её взорвать, но… мы потеряли с ним связь.

Поляков замер и уставился в глаза Бобкову, от чего тот сжался ещё сильнее:

– Китайцы знают, кто это сделал?

– Нам никаких претензий с их стороны не поступало. Послы молчат, всё спокойно.

Поляков откинулся на спинку кресла и задумался.

– В таком случае, готовьтесь, вылетаем ночью.

– Есть готовиться! – Бобков поднялся и вышел из кабинета.

Поляков посмотрел на психолога:

– Молчанов готов?

– Думаю, да, но я бы ещё подождал, – осторожно заметил Смирнов.

– У нас нет времени. Жду вас сегодня на ужин. На этом всё.

Смирнов встал, кивнул и вышел.

– Так вот, Вася, когда я был в таком же возрасте, как ты у нас…

– Дядь Саш, смотри, – паренёк перебил ностальгическую речь и уставился на дорогу.

– Что там? – подскочил старый разведчик и подтянул к носу бинокль.

В окуляре был виден шлейф пыли и вылезающие перед ним ромбовидные зелёные машины, напоминающие лодки с колёсами.

– Твою мать, слезай быстро, – замахал руками разведчик. Парень полез вниз.

– Центр, центр, – забубнил в рацию дядя Саша, – по Волгореченскому колонна военных сроч…

Раздался оглушительный взрыв. Крыша заправки на мгновение зависла в воздухе и провалилась в облако пыли.

– Алло, алло… – кричал надрывистый голос в рации, – что там у вас…

Но ответа не последовало.

Военные проехали мимо, не обращая внимания на два лежащих под обломками тела. На перекрёстке большинство машин свернуло направо к Волжскому мосту, а три поехали налево по окружной дороге к небольшой речушке, впадающей в Волгу.

На мосту через Кострому наступила нервозная тишина. Вдалеке послышался треск ружей. Бойцы – местное ополчение стояли уверенно, медленно дышали и крепко сжимали ружья. Антон Синявский вглядывался вдаль. Кроме вспышек света в стене дыма не было видно ничего. Бригадир сжимал и разжимал пальцы, подходил к ограде, вглядывался, затем снова отходил, бросал взгляд на бойцов и повторял всё сначала.

Грохот вдалеке прекратился. Послышался долгий гудок с монастырской звонницы. Бойцы подбежали к ограде и заняли позиции – это был сигнал, первая линия обороны прорвана.

На Волге показались несколько тёмно–зелёных точек.

«Сколько их? Пять? Почему так мало?» – думал Антон.

Вдруг у монастыря началась стрельба. Синявский оглянулся – стреляли защитники, но не в сторону приближающихся лодок, а в другую, в тыл. Справа пролетел снаряд, громыхнул взрыв, и ворота разлетелись на куски. В это время лодки приблизились и тоже открыли огонь по крепостной стене.

– Стреляйте! Стреляйте! – закричал бригадир, но куда целиться не сказал. Раздалось несколько выстрелов, но до лодок пули не достали; правительственные войска укрылись за домами, и по ним было не попасть. Со стен падали тела, трескотня со стороны монастыря становилась всё реже. Вдруг послышался рёв двигателя, и амфибия ворвалась в ворота крепости, за ней последовали ещё две. Во внутреннем дворе участились выстрелы, раздались крики.

Синявский заметался. Лодки перестали палить по стенам и двинулись к мосту.

– Они идут на нас! – крикнул один из ополченцев.

– Держать позиции! Огонь! – кричал бригадир, но те немногочисленные пули, что долетали до лодок, отскакивали от бронированных корпусов. С реки открыли огонь. Первая очередь прорешетила тонкие листы металла и скосила нескольких бойцов. Со стен монастыря вновь послышались выстрелы – теперь стреляли военные. Рядом с Антоном упал ополченец с дырой в голове.

– Отступать! Нам надо отступать! – закричал Синявский бригадиру.

– Не сметь! – заорал тот в ответ. – Стоять, отстреливаться! Кто дёрнется, лично пристрелю!

Защитники метались – по ним стреляли со всех сторон. Один ополченец дрогнул и побежал, в него выстрелил бригадир, это была единственная пуля, выпущенная из его пистолета, и та убила своего.

– Нам надо отступать! – прокричал Синявский.

– Не смей разводить панику, ты сука…

Вдруг бригадир замер, вытаращил глаза на Антона, харкнул кровью и рухнул на землю. Антон замотал по сторонам головой и закричал:

– Отступаем! Все за мной, живо! – и побежал в сторону города. Бойцы сначала замерли, но потом устремились за Синявским. Все бежали, что было мочи. Отстающие падали на асфальт, кто сразу, а кто ещё успевал сделать несколько шагов, пока не обнаруживал у себя дыру в животе.

Спастись смогли лишь десять человек. Они бежали, пока хватало сил, затем остановились, жадно глотая воздух. Антон огляделся по сторонам, увидел небольшое кирпичное здание и двинулся к нему. Сзади к нему быстрым шагом, хватаясь за правый бок, приблизился короткостриженый парень лет двадцати пяти и, мешая слова с тяжёлыми вздохами, спросил:

– Куда?

Антон указал пальцем в сторону окраины города:

– Передохнём… немного… оторвались пока…

Отряд зашёл внутрь заброшенного лет тридцать назад помещения. Прогнившие кирпичи вываливались из кладки, внутри воняло прелой мочой. Антон остановился, сел на пол, где было почище, и протянул ноги. Тоже сделали и остальные члены отряда. Они глядели на Синявского, но ничего не говорили.