Чтение онлайн

– Монсигнор, - заморгал караул-декан, - я... того... Прошение нарисовать могу, ну, вывеску разберу, где что подают. Или там из Книги Книг, а это...

– Хорошо, - кивнул золотой головой принц, - тут три документа и три письма. Слушайте. Первый - это манифест. То есть то, что для всех арцийцев. Пьер Тартю, чтоб жениться на моей сестре, уничтожил документы о том, что мы бастарды Филиппа Четвертого, так что теперь я - король. Понимаете?

– Да, монсигнор, - боднул воздух Ив Сашни. И как только он сам не догадался, что если невеста короля - законнорожденная, то и ее братцы тоже. Ну а Пьер, выходит, просто муж принцессы Тагэре. Ну и ублюдок, разумеется.

– Ну вот я и пишу, как король, - прервал размышления стражника Филипп.
– Конечно, я несовершеннолетний, но все равно...

"Мы, Филипп Пятый Арцийский, доводим до сведения жителей королевства, что Пьер Тартю является преступником и узурпатором, незаконно захватившим трон при помощи предательства, ифранского золота и магии. Мы призываем всех арцийцев, которым дороги честь и закон и небезразлична судьба страны, подняться против тирана..." - Филипп опустил бумагу и внимательно посмотрел в глаза караул-декану.
– Вы понимаете, почему я это написал?

– Вы решили, что вас убьют?

– И меня, и брата. Живые мы Тартю не нужны.

– Ну...
– замялся Сашни и, понимая, что врет в первую очередь самому себе, добавил:

– Ну че б тогда возиться с сонным зельем, они б просто отраву положили.

– Яд можно обнаружить. Придушить спящих и списать на лихорадку надежней. Такое было уже, - принц кивнул на "Историю Леонарда".
– Если я ошибся и нас не убьют, пусть эти документы останутся у вас. Или, того лучше, отнесите их Пикоку, он найдет, что с Ними сделать. Луи Трюэль в Гваре, но слуга, несомненно, знает, как передать хозяину весточку. Ну а если убьют... Тогда сделайте то же самое и еще передайте завещание и эти письма.
– Принц глянул на клепсидру.
– У нас есть три четверти оры, пока наш "наставник" занимается с моим братом. Днем учит Книге Книг, а ночью придет и убьет... Воистину, сердца Белых рыцарей обращены к Триединому и Равноапостольной!

– Монсигнор!

– Ив, я хочу, чтобы вы дослушали до конца. Королевский манифест вступает в силу, когда его огласят перед подданными. Сколько их должно быть - не определяется. Значит, может быть и один.

– Один?
– захлопал глазами караул-декан.

– Вы - арциец, Ив Сашни. Вы слышите то, что слышите, и это становится законом. Я действую по всем правилам, меня ведь готовили к царствованию. Я чуть с ума не сошел, зазубривая все эти тонкости, а сегодня пригодилось.

Филипп дочитал оказавшийся очень коротким манифест и перешел ко второму документу, в котором подтверждал подлинность уничтоженных Пьером Тартю доказательств незаконности брака Элеоноры Гризье и Филиппа Тагэре и отрекался от прав на корону от имени всех потомков этого союза как по мужской линии, так и по женской.

– После истребления всех Ларрэнов и Бэрротов право на арцийскую корону переходит к дому оргондских герцогов, - тихо и безнадежно читал сын Филиппа и Элеоноры.
– Следующим наследником является Рафаэль Кэрна, принадлежащий к одному из династических домов Благодатных земель и названный в свое время Александром Тагэре в случае его смерти регентом Арции при несовершеннолетнем короле. На престоле Арции не может находиться бастард или потомок бастардов, даже если Церковь Единая и Единственная объявит этот запрет недействующим. А теперь, господин Сашни, я оглашу свое завещание и перестану вас терзать.

Завещание пятнадцатилетнего короля, не правившего ни оры, было коротким. Все, чем он владел, он оставлял кузену Шарлю Тагрэ или, если тот погибнет, кузине Катрин, а затем - Рафаэлю Кэрне или любому представителю дома Мальвани, начиная со старшего. Было еще два письма, сложенные, но незапечатанные. Шарлю Тагрэ и Рафаэлю Кэрне.

– Я не скрываю их содержание, - тихо сказал король, - они совсем короткие. Я прощаюсь и желаю удачи тем, кто остается. Если увидите моего брата, скажите, что он был во многом прав и... что я его люблю. Матери я не пишу, она виновата во всем, я не могу ей простить предательства короля и королевства, но она моя мать. И проклясть ее я тоже не могу. А теперь идите, и спасибо за все.

– Может, еще обойдется, монсигнор, - пролепетал Сашни.

– Может, - сжал губы принц, - но я не верю. И еще одно. Если они решили убить нас сегодня, они это сделают, поэтому не вмешивайтесь. Напейтесь, украдите сонного зелья, но сделайте так, чтобы вас ни в чем не заподозрили. А потом воспользуйтесь первой же возможностью и уходите. Лучше всего - в Гвару... Стойте!
– Филипп бросился к письменному столу и торопливо набросал несколько строк.

– Я... Я ничем не могу вас отблагодарить, но если вы выберетесь... Я бастард, а не король, сожженные улики ничего не меняют, но Ра-Гвар настоящий владетель. Я прошу его сделать вас нобилем.

– Монсигнор... Я...

– Уходите и приготовьтесь врать.

Ив Сашни неуклюже бухнулся на колено, пародируя некогда виденную им придворную церемонию.

– Монсигнор, клянусь, я все сделаю.

2895 год от В.И.

1-й день месяца Вепря

ГРАЗСКАЯ ПУЩА

Зима перевалила за половину, холод для этих мест стоял немыслимый, но выросший на севере Александр им откровенно наслаждался, так же как и тем, что снова ходит, как нормальные люди. Если бы не плечо... но об этом он запретил себе думать много лет назад. Начинать день с жалости к себе значит к вечеру возненавидеть всех остальных или повеситься.

Александр не сразу привык к тому, что не хромает. Иногда он об этом забывал и спотыкался, но все реже и реже. Теперь он изо всех сил старался быть полезным своей хозяйке, а в свободное время, которого оставалось достаточно, тренировался с мечом и разминал Садана. Странно, но в тренировках ему помогала кошка Ликии, которая, хоть и терпеть не могла холодный мокрый снег, повадилась танцевать вокруг него, заставляя Сандера выделывать немыслимые па. Сначала он не понимал, чего ей нужно, и боялся ненароком пришибить, а потом возблагодарил Святого Эрасти за такую помощницу, так как к нему не только стремительно возвращались былые сила и ловкость, но и появлялось нечто новое. Александр с удивлением почувствовал, что предугадывает стремительные движения своей соперницы, - такого раньше с ним не бывало.

Он научился охотиться не как нобиль, которому для того, чтоб загнать оленя, нужна прорва двуногих и четвероногих помощников, а как крестьянин, ставящий силки на зайцев и подбивающий стрелой тетерева или снежного петуха. Александру нравилось бродить по заснеженному лесу с кошкой на плече, которая сопровождала его и здесь, выказывая недюжинные способности по части обнаружения дичи. Они редко возвращались домой без зайца, а то и двух. Где-то за заснеженными оврагами лежали деревни, дороги, города, но Садан никогда не пройдет по такому снегу, а значит, нужно ждать весны. И он ждал и не ждал одновременно, находя странное удовольствие в осознании того, что зима приковала его к лесной хижине и ее странной хозяйке.

Домой, так как это сейчас был его дом, они добрались, когда совсем стемнело, и синие тени деревьев слились в одну огромную, называемую ночью. Маленький желтый огонек в подслеповатом оконце уютно дрожал, и у Александра сжалось сердце. Бывают же счастливцы, которых ждут вот такие огоньки, которым не нужно отворачиваться от своей уродливой тени, не нужно думать и решать за других...

Ликия уже ждала их на пороге. Ведьма с улыбкой взяла невезучего зайца и протянула охотнику какое-то горячее травяное пойло. Сандер уже привык и к странным словам ведьмы, и к ее травам; она так ничего о себе не рассказала, но королю порой казалось, что он знает о своей спасительнице все. То есть не все, но самое главное. Он верил этой женщине и отчего-то очень ее жалел, хоть и не показывал виду. Как к своему гостю относилась Ликия, понять было трудно, но Александру хотелось думать, что она ему рада. Вот кошка, та выказывала свои чувства более определенно, явно предпочитая его общество обществу хозяйки.