Чтение онлайн

– Ага, я так и думала! Дрожишь от страха!

– Боюсь.
– Покорно согласился я, вызвав, однако непредсказуемую реакцию. И

вместо разочарования на лице малышки отразилось что-то, что принял за уважение.
– А ты ничего.
– Она кивнула, словно соглашаясь с какими-то, ей одной

ведомыми мыслями.
– Все знакомые ребята тут же принялись бы колотить себя пяткой в грудь и оправдываться. Сваливая вину на случайность, проклятое невезение и шут

знает что ещё.

Надо ли говорить, что я не отходил от неё до самого сентября. И, расставаясь

в Ялте, откуда разлетались каждый в свой город, десять раз подряд заручился согласием встретиться в будущем году.

Родители, удивившиеся произошедшей со мной разительной перемене, не стали возражать, когда следующим летом категорически отказался лететь с ними на Кипр.

– Успею ещё.
– Энергично отмахнулся я.

Вот уж действительно, успел. И, хотя конкретно на Кипре в последующие годы пришлось побывать лишь однажды, Средиземноморье плотно вошло в мою жизнь. Став судьбой, местом постоянного обитания и много, много чем ещё. Наверное, тёмные, злые и невидимые силы, антропоморфные богини судьбы, воплощающиеся в мыслях простых смертных, всё же существуют. И, как и сказано в преданьях, наряду со сном и смертью, являются чем-то вполне осязаемым и материальным.

Кто из трёх дочерей Богини ночи Никты* (*Согласно другим вариантам мифов, считается, что родителями мойр являлись Зевс и Фемида. Но, по мнению Платона, они были рождены богиней Ананке - "Необходимостю" - вращающей мировое веретено) вмешался в мою судьбу? "Дающая жребий" Лахесис, назначающая путь, по которому предстоит пройти ничтожной букашке, именуемой человеком, ещё до рождения младенца? Или Клото, "прядущая" нити судеб и следящая за нами всю жизнь? А, может, это была "неотвратимая" Атропос, неумолимо приближающая события?

Глава 2

Гостей в пиршественном зале немного, человек тридцать: придворные и, соратники. Управитель дворца с сыновьями, начальник стражи. Угрюмый, с лицом, усеянным шрамами, и седыми висками, выдававшими ветерана, воин - командир гарнизона. Сборщики налогов, распорядитель охоты, главный над каменоломнями. И, конечно же, представители жреческого сословия. Все сидя за столом, ели степенно, пили в меру. Ни возбуждённых выкриков, ни пьяных речей.

Царь, высокий, широкоплечий пятидесятилетний мужчина в белом хитоне и мягких

кожаных сандалиях, с неизменным бронзовым мечём у пояса, находился, как и положено, во главе стола. Зорко наблюдая за теми, с чьей помощью десять лет назад взошёл на вершину власти. За спиной молча, подобно каменным истуканам стоит стража. В полном вооружении, со щитами и копьями. Взгляды - подобны наконечникам стрел, резко контрастирующие с бесстрастными, словно маски лицами.

Могучий человек равнодушно глянул на уставленный яствами стол. Громадные

золотые подносы с говядиной и оленьими окороками. Амфоры с вином, запеченные целиком тушки гусей, уток, журавлей. Горы лепёшек, тарелки с овощами. Жареная и вареная рыба под острым соусом. И - цельные бараньи туши, только что снятые с вертела, источающие изумительный, восхитительный аромат и сочащиеся жиром. Неведомые, малюсенькие птички, которых некоторые ели прямо с костями, телячье рагу и многое, многое другое.

Обильная трапеза с бесконечной чередой кушаний и напитков, широкий, украшенный гобеленами цветами зал, роскошные хитоны придворных, толпы слуг, множество золотых украшений... Всё нагоняло ужасную тоску.

Настала смена блюд. Подали фрукты, виноград, инжир, гранаты, апельсины и финики. И, конечно же, сладкое. Пироги со всяческой начинкой, пирожные с мёдом и орехами. Изобилие сдабривалось добрым десятком сортов вин, специально поданных к окончанию трапезы.

– Почему хмур мой господин?
– Настоятель храма Аполлона, сидевший по правую

руку, вытерев жирной пятернёй рот, льстиво заглянул царю в глаза.
– Что может тревожить великого в такой знаменательный день?

Самодержец лишь пожал плечами, неуверенно покрутив раскрытой ладонью в

воздухе.

– Да так...

– Может, нужно обратиться к оракулу, чтобы узнать волю Богов? Будет ли хорош

урожай в этом году. Не падёт ли скот?

– Не сейчас.
– Отмахнулся венценосец.
– И вообще, этим пусть занимаются они.

– Еле заметный кивок в сторону негромко переговаривающихся гостей.
– Кому интересно ничтожное и мелкое? Лишь тому, кто сам жалок и незначителен... Великий же спрашивает о грандиозном: о жизни, смерти, судьбе. Такие предсказания сбываются?

Видя, что правитель не в духе, верховный жрец поспешно замолк. Будучи

вестником Олимпийцев он, тем не менее, оставался человеком. И ни в коей мере не хотел обратить на себя гнев того, чьи помыслы простираются так далеко.

Царь встал и, не меняя хмурого выражения лица, коротким жестом остановил

начавших было подниматься сотрапезников.

– Продолжайте без меня.

Стражники, безмолвно последовали за ним и, вскоре, все трое подошли к запертой двери. Молча глянув каждому в глаза, порфироносец оставил охрану снаружи и вошёл в небольшое помещение. Сплошь уставленное сундуками, оно содержало то, на чём зиждется любая власть. И без чего не может существовать ни одно государство.

В них, играя всеми оттенками радуги, грудами лежали серьги, золотые и

серебряные цепи и ожерелья. Браслеты, диадемы, перстни, заколки радовали глаз. Кровавый блеск рубинов на миг омрачил думы любовавшегося сокровищами человека, вспомнившего, по какому поводу собрались гости. Но, отгоняя назойливые мысли, он по локоть погрузил руки в кучу драгоценных камней, где зелёные изумруды соседствовали с жизнеутверждающим сиянием сапфиров. Ублажала взор голубизна бирюзы, загадочно мерцали аметисты, жёлтым пламенем пылал цитрин, а халцедон и яшма вносили диссонанс в пёструю палитру, оттеняя серебристый цвет опалов.

В углу, наваленные небрежной горкой сияли груды золотых слитков и пластины

драгоценного, посланного Богами с неба железа. На стенах развешено, дорогое, инкрустированное оружие. Мечи, с золотыми эфесами и мастерски вставленными в рукоять драгоценными камнями. Богато отделанные шлемы, усыпанные самоцветами жезлы с искусно вырезанными из слоновой кости набалдашниками в виде звериных голов и фигурок распростёрших крылья птиц.

Легонько погладив символы могущества, венценосный повернулся к сундуками, в

которых спрятаны дорогие кубки, серебряные кувшины и маленькие сосуды, наполненные заморскими благовониями.

– О Боги, зачем всё это?
– Громкий голос правителя, отразился от толстых каменных стен, и звуки умерли, не достигнув ничьих ушей.
– Скажите, для чего я десять лет назад уничтожил сына брата моей матери Метиона? Зачем убил его детей, а жену навсегда изгнал в неведомые края? Кому, кому я вас спрашиваю, останется всё это? Или, через каких нибудь два десятка лет, придёт кто-то, подобный мне, но более сильный и могучий, дабы предъявить права на трон, данный вами?