Чтение онлайн

Он достал из кармана лучшее средство от голода, холода, страха и ран. Стрелок на часах было не разобрать, но черные полосы светились, как атомная бомба.

Кофи поднес амулет к носу. И словно вдохнул чистого кислорода. Тепло сразу обволокло черную кожу. Аромат тлена согревал, кормил, поил и оживлял.

На глаза навернулись слезы. "Спасибо тебе, Каплу, - с благодарностью подумал вождь.
– Я не подведу тебя". Плача и смеясь, он судорожно отряхнулся и двинулся к выходу.

У самых ворот Кофи легким прыжком преодолел трехметровую лужу и что-то вспомнил. Рывком распахнул дверь каморки привратника.

И чиркнул спичкой. Глазам предстала отрадная картина. А перед мысленным взором замелькали события вечера.

Вождь вспомнил, как трясся в троллейбусах и трамваях, избегая метро и людных перекрестков. Как на одной остановке за Финляндским вокзалом пересел с трамвая на электричку до Приозерска, а на следующей остановке покинул поезд, едва заметил в окне вагона заброшенную церковь.

Кофи вошел сюда, промокший под дождем до нитки. Было еще совсем светло, и Кофи услышал голоса. Хриплые сбивчивые голоса мужчины и женщины. Так говорят шизофреники и алкоголики.

Вождь поднял, поискав глазами, кусок арматурной проволоки и достал амулет.

А после отворил дверь, из-за которой звучали голоса.

В каморке привратника царил полумрак, потому что имелось лишь небольшое оконце. Зато это помещение, видимо, сохранилось лучше прочих. Потому и облюбовали его два существа, которые копошились на куче тряпья.

Сейчас оба бомжа - бомж и бомжиха - лежали в точности так, как вождь оставил их накануне. Удовлетворенно хмыкнув, Кофи прикрыл дверь привратницкой и вышел из церкви. В свидетелях он не нуждался.

Портфель патологоанатома остался одиноко стоять йа сваленных в одном из углов досках. Доски послужили молодому вождю жестким ложем. Портфель с его курткой, джинсами и любимой рубашкой этой ночью заменял подушку.

52

Два обтянутых брюками зада вздымались над линолеумом, как зенитные орудия. Следователь Ананьев и судмедэксперт Амбарцумян из его бригады изучали находку.

За окном еще толком не рассвело, и под потолком горела лампочка без абажура. Ее давно заволокли клубы дыма, извергаемые ббоими любителями сигарет "Прима".

На полу перед сыщиками лежал белый чистый лист бумаги. На листе судмедэксперт рукой в резиновой перчатке перебирал желтые раковинки.

– Вот смотри, Саш, - говорил судмедэксперт, беря одну из раковинок. Это старушечье.

– Любовь Семеновна!
– обрадовался Ананьев.

Глаза у него от усталости были красные, как у кролика.

– Обрати внимание, какой странный срез, - эксперт погер резиновым пальцем.
– Это уже не срез, Саш. Это скус.

– Скус? Что за слово?
– Ананьев насторожился.
– Я, Леня, таких ел овей не проходил.

– Я таких тоже не проходил, - кивнул эксперт и сладко зевнул.
– Но это ухо было откушено - вот следы зубов.

Впервые вижу ухо, которое человек отгрыз зубами.

– Я, честно говоря, тоже впервые...

А эти, самые маленькие, чьи?

– А это, Саш, женские. В годах была бабонька.

– Елена Владимировна, - словно сам себе сказал следователь.
– Видимо, это все, что от нее осталось.

Общежитие просыпалось. Хлопали двери. Перекрикивались в коридорах и туалетах студенты. Латиноамериканцы здоровались с африканцами.

В Африке распространены английский с французским, а вся Южная Америка пользуется испанским и португальским.

Поэтому студенты говорили друг другу "Доброе утро" по-русски. Без русского - никак.

– А вот, видишь, будто кисточки для бритья торчат?

– Стариковские, - догадался следователь.
– Константин Васильевич, семьдесят пять лет.

Эксперт Амбарцумян покосился на него:

– Слушай, Саш, я вот все думаю: у тебя голова или компьютер?

Капитан Ананьев хлопнул соратника по плечу:

– Не отвлекайся. Давай ближе к телу.

– Да куда уж ближе...

– Тогда объясни: почему четыре пары ушей почти не воняют?

Эксперт зевнул и сказал:

– Это был первый вопрос, который я себе задал. Видишь, в пакете из-под ушей крупинки?

– Ну. Дальше.

– Это остатки бальзамирующего порошка. Твой негр приносил сюда очередную пару ушей и натирал порошком.

Ананьев подозрительно посмотрел на эксперта и медленно произнес:

– Во-первых, этот негр такой же твой, как мой. А во-вторых, что-то я не видел, чтобы в питерских хозяйственных магазинах продавался порошок для хранения трупов.

– Не так все просто, Саш.
– Амбарцумян потянулся и широко зевнул.
– Это добро черномазый с собой привез.

– Слушай, кончай зевать!
– приказал Ананьев.
– Я тоже человек. Двое суток почти без сна.

– Ну извини, Саш, - сказал эксперт, зевая в свой резиновый кулак.
– Ты уже втянулся, привык. У тебя, может, второе дыхание открылось. А меня ты среди ночи поднял...

– Ты к тому времени тоже, можно сказать, втянулся.
– Ананьев хлопнул эксперта по плечу и потребовал: - Давай дальше вешай лапшу про порошок.

– Этот маньяк из тропиков?
– уточнил эксперт и закурил, чтобы не уснуть, еще одну "Приму".

– Из тропиков. Седьмой градус северной широты.

– Так вот, Саш. В жарком, влажном климате покойники начинают разлагаться в первый же час. Поэтому их кремируют в день смерти...

– Извини, дай-ка прикурить, - следователь потянулся с сигаретой.
– Газ в зажигалке кончился. Ты продолжай, продолжай...

– Некоторые тропические колдуны владеют секретом бальзамирования тел.

С его помощью они демонстрируют племени свою силу. Дикари смотрят на то, что покойник не разлагается, как на чудо... Точный состав порошка нам до сих пор неизвестен.

– А случаи применения в Питере уже отмечались?

Эксперт вновь зевнул и сказал:

– Два года назад предприниматель из Заира убил сожительницу, набальзамировал и продолжал спать с трупом в одной постели.

– А, точно!
– Ананьев хлопнул себя по лбу.
– Я тогда в отпуске был. В Крым с семьей ездил.