Чтение онлайн

– Ладно, - вздохнул вождь.
– Поезжай в Пулково. Помни, о чем я предупреждал: не привлекать внимания и не лезть в аварию.

– В сущности, это одно и то же, - согласился Амбарцумян.
– Авария и есть привлечение внимания.

Вождь покосился на лысого очкастого дядьку. Спросил:

– Почему твою машину скоро станут искать?

Эксперт поморщился, соображая, как лучше выбраться на пулковскую трассу.

Затем ответил:

– Вы, Догме, влезли в эту машину, когда я направлялся в лабораторию с заданием идентифицировать уши.

– Идентифицировать?

Кофи всегда попадал в тупик, когда слышал в русской речи уже знакомое по французскому языку слово. Кофи старался заменить его нормальным русским словом. Однако не всегда это удавалось.

Что по-русски сказать вместо "идентифицировать"? Можно сказать "определить принадлежность" или "установить совпадение", но это уже два слова!

– Это значит определить, кому принадлежали уши убитых вами людей, пояснил Амбарцумян.

Вождь захохотал. У эксперта по спине поползли мурашки. Ногти на впившихся в руль руках побелели. Леонид Игнатьевич закусил губу. Удавка от смеха вождя заерзала по шее эксперта.

– Я сэкономлю твое время, - смеясь, сказал Кофи и дотянулся до пакета с ушами на заднем сиденье.
– Я их сам тебе и-ден-ти-фи-ци-ру-ю. Кстати, здесь кое-чего не хватает.

Глаза Леонида Игнатьевича разбежались. Левый смотрел на дорогу. Правый, выпучившись от ужаса, смотрел, как черные пальцы извлекают из-под галстука полиэтиленовый пакет, разворачивают его и вытаскивают...

Тошнота подступила к горлу эксперта.

Он заставил себя следить за дорогой обоими глазами и стал глотать слюну, чтобы избавиться от рвотных позывов. Пробормотал:

– Никто не понимает, зачем вы это делали. Чем вам насолили Кондратьевы?

Наверное, это как-то связано с пребыванием в Бенине полковника, которого вы заморозили в холодильнике?

– Да, он убил мою мать, - просто ответил Кофи Догме.
– Значит, я по закону должен уничтожить всю семью убийцы.

Вот эти ушки - видишь, подкладываю к прочим?
– моего друга Борьки. Вот эти, с седыми кисточками, - первые в коллекции. Они принадлежали старику Константину Васильевичу. Я его ухлопал веслом... Вот ушки Любови Семеновны, мы с ней пили самогон.

– Они откушены, - произнес белый, как снег, эксперт.

– Да, их нечем было отрезать. Там есть, между прочим, несколько довольно прочных хрящиков.

– Я знаю, - прошептал Леонид Игнатьевич.

Вождь посмотрел на него с одобрением:

– О, так ты настоящий эксперт!.. Тогда отгадай, куда делась хозяйка вот этих ушек?

Он протянул на ладони пару небольших женских ушек.

"Женщина исчезла в зверинце", - вспомнил Амбарцумян версию следователя Ананьева.

– Могу предположить только одно, Догме. Вы скормили труп хищникам.

– Молодец, эксперт. Я мелко порубил Елену Владимировну. Особенно пришлось повозиться с черепом. А ее одежду я сжег в топке котельной, как только стемнело.

"Зачем он мне все это рассказывает?
– мучительно размышлял Амбарцумян.
– Либо хочет сохранить мне жизнь, чтобы я впоследствии мог поведать о его подвигах. Либо откровенничает с человеком, которому уже вынес смертный приговор..."

Седьмая модель "Жигулей" цвета "мокрого асфальта" приближалась к международному аэропорту "Пулково". Вдали уже виднелось крытое модерновое здание аэропорта и гигантский паркинг перед ним.

– Ставь вон туда, - приказал вождь, пытаясь освоиться в непростой обстановке.

– Может, лучше зарулить в центр стоянки, чтобы меньше внимания привлекать? Машина у меня неброская, никому и в голову не придет специально ею интересоваться...

Амбарцумян почувствовал, как сжалась и тут же разжалась на его глотке удавка. Это было, очевидно, знаком одобрения.

Он загнал "Жигули" в самый центр парковочной площади.

– Имей в виду, - предупредил Кофи Догме, - если ты побежишь, я настигну и убью тебя прежде, чем кто-нибудь захочет тебе помочь. Твоя смерть мне будет дороже собственной жизни!

Леонид Игнатьевич вытащил ключи из замка зажигания, посмотрел убийце в глаза и сказал:

– Я сейчас залезу в багажник, а вы свяжете мне руки и ноги, чтобы я не мог стучать. Да я и не буду стучать. И кричать не стану, хотя вы, конечно, можете мне и кляп в рот вставить. Я беззвучно пролежу не меньше двух часов. Я терпеливый.

– О'кей, - молвил вождь и вдруг спросил: - Какой у тебя размер?

– Чего размер?
– обмер от страха эксперт.

"Черт его знает, этого маньяка, - может, от меня что-то отрезать вздумал!"

– Обуви.

– Сорок четыре.

– Снимай. Поменяемся.

С этими словами вождь свободной от удушения рукой принялся расшнуровывать свои забрызганные кровью кроссовки.

Леонид Игнатьевич нагнуться из-за удавки не мог, поэтому стал извлекать ноги из туфлей, деликатно придерживая носком пятку. Эксперт не знал, что и думать. В гражданскую войну приговоренных к расстрелу заставляли сперва разуться.

– Я снял. Берите, - сказал он.

Салон "Жигулей" наполнился ароматом двух пар давно не стиранных мужских носок.

– На, надевай мои.

Леонид Игнатьевич почувствовал, как с резинового коврика под его ногами исчезли новые туфли фабрики "Ленвест".

Взамен на коврик брякнулась пара кроссовок. Эксперт кое-как всунул в них ноги.

– Надел, - доложил он.

– Итак, ты знаешь, что за последние двадцать дней я замочил семерых, с улыбкой напомнил вождь.
– Поэтому без фокусов.

– Простите, - в который раз белея, прошептал Амбарцумян.
– Как семерых?!

Пока ваших жертв было пять.

В ответ в глазах убийцы сверкнула такая ледяная сталь, что Амбарцумян сам себе поклялся тихонечко лежать не два, а целых три часа.

– Я оставил вашему следствию сюрприз, - ухмыляясь, произнес наконец Кофи.
– Еще пару трупов.

Эксперт ощутил нервное поерзывание удавки на своей шее.

– Кого вы еще угрохали, Догме?

– Я выступил в роли санитара и уничтожил двух разносчиков заразы, пояснил вождь.
– С точки зрения великого белого гуманизма это, конечно, недопустимо, но- нам, дикарям, можно многое простить.