Чтение онлайн

– Да, мой капитан.

– И пусть он купит тебе одежду, – крикнул Мигель вслед убегавшему Томми.

Людской круг распался, все возвращались в гостиную. Пьер подошел к испанцу, не веря тому, что тот только что сделал.

– Ты дашь ему уйти? Мне кажется, ты напрасно дрался.

– Ошибаешься, Леду, – Мигель пожал плечами, – когда Тимми поднимется на борт моего фрегата и будет находиться там, это будет напоминать Депардье, кто там главный. Забавно... – Он повернулся, чтобы посмотреть на пепельно-серое лицо Адриэна, осознавшего свое унижение, – мои люди верны мне... Даже если какая-то мразь пытается подкупить их, чтобы они взбунтовались против меня. Так будет, потому что вместо обещанных ничтожных пяти процентов капитанской доли... я даю им десять, – обронил Мигель.

Глава 21

Перегнувшись через борт, Келли дышала соленым ветерком, трепавшим ее волосы. Она устремила

взор на бескрайнюю ширь морских вод, темных, таинственных и пугающих в эти часы. Ее завораживал белопенный, колышущийся на черной ряби океана, след, оставшийся за кормой корабля. Келли испытывала определенный страх при мысли о том, сколько миль лежит между нею и землей, но бескрайний бархатный небосвод, осыпанный мириадами ярко сверкающих, словно подмигивающих ей звезд, приглушал ее испуг.

Девушку охватывало бесконечное счастье – она возвращалась в Англию. Да, она возвращалась

домой, и ее сердце было переполнено счастьем.

Слишком много времени и множество вещей остались позади: плантация, дядя, мстительно-

злобный и неуравновешенный кузен, рабы. Жестокость и унижения, которые она хотела, но не могла искоренить.

Девушка радовалась, проезжая верхом по землям “Подающей надежды” и сожалела о том, что ей придется покинуть Каприза, но она так скучала по дому, что колющая душу боль от расставания с лошадью смягчалась воспоминаниями о буйной зелени английских полей. Она могла бы взять жеребца с собой, но ни на одном из трех кораблей для него не нашлось места в трюмах, заваленных товарами.

Голоса матросов среди корабельной суеты звучали в ушах Келли сладостной мелодией, потому

что они приближали ее к семье. Девушка почти полностью отбыла срок ссылки, назначенный отцом, и так истосковалась по родным, что позабыла о своих разногласиях и спорах с ним. Ей просто очень сильно хотелось обнять их всех.

Когда от отца пришло письмо, в котором говорилось, чтобы она села на один из английских

кораблей, прибывших в Порт-Ройал, и отплывавших обратно через две недели, Келли от радости едва не сошла с ума. Отец добавлял также, что они скучали по ней, и с радостью и надеждой ждали ее возвращения, но о ее жалобах и недовольстве даже не упоминалось, что сильно интриговало Келли. Она написала в Англию множество писем, и в каждом из них возмущалась тем, что творилось в “Подающей надежды”, а отец даже не упомянул об этом. Как такое было возможно? Почему всегда в своих ответах он пропускал мимо ушей ее жалобы? И почему письма, которые она получала от брата, всегда были без обратного адреса, и в них тоже не было отклика на ее просьбы? Загадкой для Келли было и то, что отец принял решение позволить ей вернуться только после того, как прочитал письмо, которое она отправила Джеймсу больше года назад. Брат собственноручно написал ей, что путешествовал по Европе, а письмо ему передали, когда он вернулся в Англию. Словом, Джеймс был в неведении происходящих дел, но... отец?

– Это вполне естественно, Келли, – попыталась убедить подругу Вирхиния, когда та рассказала ей о своих сомнениях. – Ты писала ему о недопустимых вещах со стороны его родственника, но, как ни крути, кровь есть кровь.

– Для меня кровь ничего не значит, если дело связано с варварской жестокостью и бесчеловечностью, – мрачно ответила Келли. Тем не менее, она решила забыть о бродящих в голове мыслях, своих сомнениях и глухой боли, вызванной странным поведением отца. Ненавистное поместье и тоска оставались позади, и нужно было думать о будущем.

“Конечно, не все воспоминания о прошлом были неприятными”, – с грустью подумала Келли.

Ветерок обрызгал ее пенными каплями, и Келли глубоко вздохнула. Какого черта! Она была безмерно счастлива и хотела забыть эти годы, но... сердце неожиданно обвиняюще екнуло. К чему обманывать себя? На самом ли деле она хотела забыть действительно все, что пережила на Ямайке? И этого невероятного человека тоже? И его изумрудные глаза, продолжавшие мучить ее долгими, непорочными ночами?

Келли тяжело выдохнула, вызывая в памяти ужасно соблазнительное смуглое, мужественное лицо и тело, по которому она еще вздыхала. Нет, ей никогда не забыть этого гордого, отважного испанца, мысленно призналась самой себе Келли. При воспоминании о Мигеле душа девушки разрывалась на куски.

– Снова мечтаешь? – услышала Келли обращенный к ней вопрос. Не оборачиваясь, она пожала плечами и ответила:

– Это плавание обернется для меня вечностью.

– Наберись терпения, у нас впереди еще несколько недель пути.

– Мне так хотелось бы оказаться уже дома. Вирхиния, ты даже не знаешь, как я рада, что ты едешь со мной! Я никогда не смогу полностью отблагодарить твоего отца.

– Это я должна благодарить тебя, Келли, – возразила Вирхиния, пристраиваясь рядом с подругой, – иначе мне никогда бы не удалось совершить это путешествие, хотя я еще не отошла от морской болезни, – пошутила она. – Правда, капитан совсем недавно сказал мне, что завтра мы пойдем на борт “Еврипида”. – Эта новость весьма заинтересовала Келли, и девушка вопросительно подняла бровь. – Что-то вроде торжественного ужина, – пояснила Вирхиния. – Капитан хочет отметить двадцать пять лет своего плавания по морям.

– Это обещает быть забавным, – промолвила Келли, снова глядя на меняющийся пенный рисунок за кормой. След, оставленный кораблем, был похож на свет маяка и четко выделялся на темной воде.

Вирхиния посмотрела на подругу и поморщилась. Судя по лицу Келли, девушка вряд ли находила этот план забавным.

– Тебе не нравится идея праздника? Мы уже довольно давно отплыли из Порт-Ройала, и путешествие начинает наводить тоску. Даже не представляю, что со мной будет еще через несколько дней! Я имею в виду, что ужин с музыкой и танцами нам бы не помешал.

– Наверняка.

– Думаю, я буду танцевать с тремя капитанами!

Келли рассмеялась. К счастью, во время плавания Вирхинии удавалось развеселить ее, она всегда придумывала что-нибудь, чтобы убить время. К тому же, Келли удалось уговорить дядю подарить ей Лидию, и едва они поднялись на корабль, она сразу же в присутствии двух свидетелей – капитана и боцмана – подписала для рабыни вольную. Девушка оказалась изумительной подружкой, бойкой и смышленой. Наверняка это было оттого, что теперь Лидия осознавала себя полноправным человеком. Хотя, если быть честной, больше всех во время плавания развлекала девушек Аманда Клери, шестидесятилетняя неразлучная компаньонка Вирхинии, ее дуэнья. С тех пор, как они сели на корабль, она не давала им скучать, безостановочно рассказывая разные забавные истории о своей родной Ирландии.

– Дамы, я вижу, что предстоящий праздник поднял вам настроение, – услышали подруги за своей спиной.

– Добрый вечер, капитан, – поздоровалась с Мак-Кеем Келли. – Подружка рассказала мне о завтрашнем событии. Небольшое развлечение и в самом деле будет очень кстати.

– Мы сделаем все возможное, чтобы вы не думали, будто старые морские волки скучны и неинтересны, – улыбнулся капитан. – А сейчас, прошу вас вернуться в вашу каюту.

– Вы даже не позволите нам подняться на палубу? – жалобно спросила Вирхиния.

Продубленное морскими ветрами, загорелое лицо капитана Мак-Кея смягчилось. Капитан был невысок, но кряжист, и его скуластое лицо было слишком угловатым, чтобы казаться милым, но Мак-Кей был славным человеком, и с лихвой доказывал, что он не только превосходный моряк, но и радушный хозяин.

– Дамы, не забывайте, что вы плывете не на пассажирском судне, и еще какое-то время не ступите на землю. Не следует, чтобы экипаж пялился на вас, не знаю, как бы это объяснить... Словом, не возникло бы какой неловкости...