Чтение онлайн

И Мигель, и Франсуа подбадривали людей, призывая первыми взять англичан на абордаж. Речь шла о состязании двух капитанов. До Армана доносился звучный баритон Мигеля, пробивающийся сквозь не покидающий их штормовой рокот:

– Четыре бочонка черного рома, парни, если мы обставим “Миссионера”!

Рев нескольких дюжин глоток послужил ответом, и “Черный Ангел” заскользил по волнам на всех парусах. На корабле Франсуа тоже слышались подбадривающие голоса, и это подстегивало Мигеля. Ведь в этой игре пока побеждал Франсуа. С тех пор, как Мигель присоединился к флотилии Бульяна, они частенько соревновались. Ставка всегда была одна и та же: в первом же порту, где они вставали на причал, проигравший одну ночь оплачивал выпивку и женщин. В четырех случаях выигрывал Франсуа, трижды побеждал Мигель, и сейчас он мог отыграться...

… Сбившись в кучку в углу каюты на борту “Еврипида”, Келли, Вирхиния и Лидия бросали друг на друга испуганные взгляды, а мисс Клери продолжала молиться и рыдать.

В каюте грохот боя был уже почти не слышен, за исключением нескольких далеких пушечных залпов да суеты и беготни на самом “Еврипиде”. Все они думали, раз корабельные пушки так быстро замолчали, значит, кто-то уже сдался, но, насколько им было известно, пираты редко сдавались.

Келли спрашивала себя, что же происходило там наверху. На самом деле она предпочла бы оказаться на палубе, а не запертой в этой каюте в ожидании дальнейших событий. Келли никогда не любила оставаться в стороне, потому что с самого детства боролась со своими страхами. Чтобы хоть как-то подбодриться, девушка прикинула на руке пистолет. Умирать от страха, не зная, что происходит, было для нее хуже, чем принимать участие в бою. Там, она, по крайней мере, знала бы, с чем столкнулась.

– Эх, родись я мужчиной... – пробормотала она сквозь зубы.

– Тебя уже убили бы из-за твоего упрямства и строптивости, – ответила Вирхиния...

… Эту партию Мигель выиграл – абордажные крючья “Черного Ангела” первыми дотянулись до борта “Еврипида”.

Торжествующие пираты с победным кличем под проливным дождем атаковали английский корабль и захватили его. Мигель приказал своей команде не бесчинствовать на борту, поскольку англичане сдались без сопротивления. Как и в других случаях, он велел забрать все ценное, что везлось на корабле, и уплывать.

Какой-то высокий англичанин отделился от своей команды и подошел к Мигелю, пока люди де Торреса приказывали побежденным матросам спуститься в трюмы и оставаться там до конца грабежа. Англичанин вытащил саблю из ножен и протянул ее Мигелю эфесом вперед. Мигель взял саблю и восхитился чудесным клинком, изготовленным на совесть, а затем с великодушием победителя вернул ее владельцу.

– Я капитан Джордж Тернер, – представился англичанин. – Мой корабль в Ваших руках, и я прошу Вас сохранить жизнь моим людям. Надеюсь, вы уважите мою просьбу, хотя и понимаю, что обращаюсь не к дворянам, – добавил он. Мигель смерил его холодным взглядом. Если бы этот хлыщ знал, как хочется ему, Мигелю, пролить английскую кровь, он не глумился бы над ним с такой легкостью. Но, как бы то ни было, Мигель ответил:

– Даю Вам слово, капитан, а теперь, будьте добры спуститься в трюм вместе с Вашими людьми. Мы с большим удовольствием облегчим вашу ношу.

Тернер напрягся, но пошел вместе со своим экипажем, однако, сделав два шага, остановился и повернулся к Мигелю лицом. Англичанин беззастенчиво разглядывал демона в черном одеянии и прищурился, увидев в ухе золотую серьгу. С минуту Тернер колебался. Несмотря на промокшую насквозь одежду и разделявшую их враждебность, у него создалось впечатление, что перед ним стоит не флибустьер, а человек образованный и воспитанный.

– Если когда-нибудь мы встретимся с Вами при других обстоятельствах... – тихо произнес он, наконец, – будьте уверены, что я не забуду Вашего лица.

– Надеюсь, что так оно и будет, капитан Тернер, – отчеканил Мигель, гордо откинув голову назад. – Сейчас не время, но, уверяю Вас, мне бы очень хотелось при случае сразиться с Вами... если наши дороги снова пересекутся. Насаживать англичан на кончик шпаги – моя любимая игра.

Тернер отпустил ехидную колкость, а потом его подтолкнули к люку. Он не сопротивлялся, хотя его разъедал гнев. Мысль о том, что эти гады одолели его без борьбы, а теперь собираются грабить его корабль, была невыносима, но жизнь экипажа и, в особенности, жизнь женщин, находившихся на борту, была важнее. Тернер горячо молился, чтобы дамы хорошенько спрятались, и пираты их не нашли. Он не мог предугадать судьбу женщин, если эта шайка проходимцев найдет их.

Экипаж “Миссионера” присоединился к команде Мигеля, и тут же начался грабеж. Франсуа широкими шагами подошел к Мигелю и тихо проворчал что-то себе под нос, признавая поражение. Неразлучный со своим капитаном Пьер подошел следом.

– Пропади ты пропадом, чертов сын! – пробурчал француз. – Надеюсь, этот проигрыш обойдется мне не слишком дорого!

– Не будь так уверен, – расхохотался в ответ испанец.

– Тебе повезло со шквалистым ветром, поганец, он был попутным.

– Брось, Франсуа, признай, что моя команда лучше твоей, и только! К тому же, им было предложено несколько бочонков рома, а ты ведь знаешь, ром творит чудеса.

Бульян ухмыльнулся, хлопнул Мигеля по плечу, и они направились на бак, чтобы присмотреть за работой.

Пока парни Мигеля и Бульяна вытаскивали из трюма “Еврипида” рундуки и баулы, на двух других кораблях происходило то же самое. “Святой Георгий” и “Дух моря” тоже подвергались грабежу. Довольные Мигель и Франсуа помогали пиратам перетаскивать на свои корабли ценные товары: древесину, мешки с пряностями, кофе, какао, сундуки, груженые золотом и серебром.

– Похоже, наш осведомитель получил новости из первых рук, – радостно сказал Бульян. – Этот груз стоит целое состояние.

– Какой куш попросил этот наш дружок?

– Весьма солидный, но, как видишь, он того стоит.

Несмотря на то, что груз, и в самом деле, был весомым и ценным, чувствовалось, что люди были не совсем довольны. Им нравилось завоевывать добычу в бою, и все же ни один из них и пальцем не тронул экипаж поверженных врагов, строго выполняя приказы капитанов относительно жизни англичан, по крайней мере, на “Еврипиде”. Относительно других кораблей у Мигеля не было в том полной уверенности, да и Пьер тоже не доверял проклятому Депардье. Де Торрес старался отбросить подальше свои сомнения. Какая ему разница, если этот негодяй прикончит всю команду? Ему и так найдется о чем побеспокоиться, есть вещи поважнее. Погрузка товаров с “Еврипида” отнимала все время. Дождь все не прекращался; он лил и лил, как из ведра, мешая переносить груз.

– Я возвращаюсь на “Ангела”, – доложил Мигель своему соратнику.

– Хорошо, я присмотрю за перевозкой товара.

Сидя верхом на планшире с мотком веревки в руке, Мигель заметил нескольких приближавшихся к нему мужчин. Они тащили на плече какой-то груз, и, похоже, им было нелегко.

Женщины!

Крепко выругавшись про себя и отбросив в сторону веревку, Мигель снова спрыгнул на палубу. Женщины сулили неприятности, а на кой черт ему эти проблемы!

Келли била кулачком по костлявому плечу типа, который небрежно взвалил ее себе на плечо, словно она была мешком маиса, но вот, наконец, ей удалось перевернуться. Келли вцепилась в длинные, сальные волосы пирата и изо всех сил дернула их. Пират остановился, нагнулся и, не глядя, стряхнул ее с плеча на сырую палубу. Ударившись о палубу, Келли закричала, и тут же повернулась и встала на колени, чтобы подняться, но оцепенела, увидев вокруг себя каких-то грязных типов, не сводивших с нее глаз.

Она постаралась думать быстрее. Им не удалось укрыться за мебелью, которой они подпирали дверь каюты, потому что эти негодяи разрушили преграду и ворвались силой. Конечно, они защищались, и ранили двух флибустьеров, пусть и легко, но силы были неравны. Их быстро усмирили, хоть Келли и продолжала беситься. Потом пираты взвалили их на плечо, и поднялись с ними на палубу, хохоча, матерясь и давая волю рукам.

Келли дрожала от страха, зная подобного сорта людишек. Они медленно приближались к ней, и их похотливые рожи со всей определенностью отражали намерения этого отребья.