Чтение онлайн

Снова поднявшаяся в атаку пехота противника была остановлена на этот раз пулеметным огнем из дота. Визуально потери противника в этом случае составили до двух взводов только убитыми.

Оставшиеся танки противника в беспорядке отступили к своим окопам и скрылись в глубине позиций.

В 10.14 авиацией противника по доту был нанесен бомбоштурмовой удар. Было сброшено девять бомб. Видимых повреждений дот не получил, а ответным огнем был подбит один из самолетов. В результате налета была прервана связь с дотом. Восстановить ее не удалось.

В 11.02 из дота прибыл связист, боец Иконников В.М., сообщивший, что немцами был выдвинут ультиматум о сдаче дота. Командовавший обороной дота боец 82 ОАШР Леонов А.П. ответил отказом и послал Иконникова сообщить об этом.

В 11.07 противник предпринял атаку на дот. Атака была отбита с большими для него потерями пулеметным огнем дота и минометным огнем с наших позиций.

В 14.29 противник снова атаковал дот. Были слышны выстрелы из орудий. По сигналу ракетой был открыт минометный огонь. Дот продолжал отстреливаться.

В 14.45 из дота был получен сигнал ракетой «Вызываю огонь на себя!». По доту был открыт сосредоточенный артиллерийско-минометный огонь. Ввиду недостатка боеприпасов и недостаточной мощности артиллерии, уничтожить дот не представилось возможным.

В течение дня противник больше не предпринимал попыток к атаке наших позиций.

Потери батальона составляют двадцать два человека убитыми и четырнадцать ранеными.

Потери 82 ОАШР составили пятнадцать человек убитыми и одиннадцать человек ранеными. Шестнадцать человек пропали без вести. Есть все основания предполагать, что они составляли гарнизон дота и погибли в ходе боя.

Потери противника (по уточненным данным) составляют:

Три легких и пять средних танков.

Шесть бронетранспортеров.

Около пятисот человек убитыми и не менее двухсот ранеными.

Подбит один самолет противника.

Командир 2 стрелкового батальона

2 полка 43 стрелковой дивизии

Майор Никодимов М.Н.

Из протокола допроса красноармейца 82 отдельной штрафной роты Миклякова Игоря Сергеевича, 1923 г.р., русского. Направлен в штрафную роту решением военного трибунала 43 стрелковой дивизии.

– Итак, мы остановились на вашем разговоре с красноармейцем Леоновым. Что же такого интересного было в этом разговоре?

– Мы говорили о том, что в роте стало трудно жить. Командиры стали требовательнее.

– И что же вам на это сказал Леонов?

– Дословно? Ну, примерно так: «Куда ты отсюда денешься? Вон, за воротами вертухаи со стволами стоят, а мы тут сидим… Вот на фронт попадем, там и посмотрим. Глядишь, и повернется к нам Фортуна передом».

– Кого он имел в виду, когда говорил про вертухаев?

– В этой же деревне располагался Особый отдел дивизии, вы же знаете, товарищ капитан! И там же, при отделе, был взвод. Все говорили, что это из НКВД. У них даже фуражки были особенные, не как у всех.

– О том, чего я знаю или не знаю, поговорим в другое время. Сейчас меня интересуют ваши знания. Понятно?

– Да-да, конечно, товарищ капитан!

– Продолжим. Что было после этого разговора?

– Немцы налетели, стали бомбы бросать. Разбомбили медсанбат. Тогда Леонов поднял бойцов роты и приказал им бежать на помощь.

– Как именно приказал?

– Я сам не слышал. Но, только все, кто слышал, побежали туда вместе с ним.

– Вы говорили после с бойцами, кто-нибудь рассказывал об этом?

– Да, рассказывали.

– И что же они вам говорили?

– Говорили, что когда Леонов вскочил в сарай и крикнул, всех как будто кто-то пинком подбросил. Голос у него был такой… убедительный. Я тогда подумал, что он же бывший ротный старшина, командовать умеет, вот и сумел всех поднять.

– Хорошо. Что было дальше?

– Утром мы вышли из деревни. Рота получила приказ выступать.

– Все?

– Да, все.

– А про стычку с Севергиным вы не забыли?

– Ах, да! Но, я думал, что это не так важно…

– Думать тут буду я! А вы, товарищ красноармеец - отвечать на мои вопросы! Как вел себя Леонов во время стычки?

– Спокойно.

– То есть?

– Он даже голоса не повышал. Тихо говорил. Видно было, что он Чалого не боится совсем.

– А что, его надо было опасаться?

– Ну… он такой… резкий. Из бывших уголовников. Да и дружки у него… соответствующие. Им-то терять нечего, крови не боялись. Они и Леонову ножом угрожали. И поленом стукнуть пытался кто-то.

– Пытался?

– Леонов у него это полено отобрал, да как даст! Тот и упал сразу!

– Что, так прямо и отобрал?

– Да я толком не видел. Видно было, как он сидел и разговаривал. Потом вдруг - раз! И уже на ногах стоит. А этот, с поленом, лежит. Второй тоже упал, я и не понял даже, почему. Потом третий. А Леонов спокойно так стоит и полено в руках вертит. Ловко как-то это у него получалось. Как в цирке.

– Почему?

– Что - почему?

– Почему - как в цирке?

– А я там жонглеров видел. У них так все ловко происходит! Вещи как к рукам приклеенные! Вот и у Леонова полено вертится в руке, а понимаешь, что он его не уронит.

– Ну и что дальше было?

– Дальше капитан пришел. Он всех успокоил. Построил и с собой увел. Они только через час пришли, а Леонов уже позже, когда я спал. Так что я не знаю, когда точно он вернулся.

– Хорошо. Вы вышли из деревни и прибыли в расположение батальона майора Никодимова. Что было там?

– Комроты вместе с лейтенантом Аристовым ушли к майору. Леонова они с собой забрали. Потом он вернулся и заставил нас «вьетнамскую кочергу» делать.

– Что делать? Какую такую кочергу?

– Вьетнамскую.

– Это еще что? Вы ничего не путаете?

– Нет, я еще у него спросил, уж больно название странное было. Так Леонов мне это еще раз сказал.

– И что же это за кочерга такая особенная?

– А можно, товарищ капитан, я все нарисую? А то словами долго объяснять, я еще перепутаю что-нибудь…