Чтение онлайн

– Продолжайте.

– Леонов назначил командиров батальонов. Мне поручил второй батальон.

– Эта часть вашего рапорта мне хорошо известна. В данной ситуации меня интересует сам подполковник. Что вы можете про него сказать?

– Ну… Опыт командирский у него есть. Это точно. Сразу всех по местам расставил, задачи определил. Этому не один год учиться надо.

– Как он разговаривал?

– Коротко. Длинных фраз не говорил. Вообще лишних слов не было. Слушает внимательно, но, как бы отстраненно. Потом вдруг - раз! И отвечает, вроде бы как все уже продумать успел. Думает он быстро.

– Насколько?

– Что?

– Насколько быстро он думает?

– Ну… я так не знаю, как это сравнивать и с чем. Но быстро, это видно. Вот! Еще один момент! Мы с ним по станции шли, так там сбоку, от дома, стала доска падать. Прямо на подполковника. Я еще подумал, надо его в сторону оттолкнуть. А он, даже не оборачиваясь, рукой ее, небрежно так, отвел и дальше говорит. Она на землю и упала. А Леонов даже с речи не сбился.

– Кстати, на станцию он с вами шел? Где именно?

– Нет. Его туда немцы отвезли. Мы туда когда пришли, он нас уже у дороги ждал.

– Один?

– Нет. С ним рядом офицер немецкий стоял и два солдата.

– Что было дальше?

– Он нас по местам расставил. Показал что делать надо, чтобы немцы думали, что мы действительно пожар тушим.

– А на самом деле?

– Приказал искать годное к бою оружие, патроны и вообще все, чем воевать можно. Когда технику нашли исправную, велел ее на платформах замаскировать, чтобы казалось, что она горит еще. Экипажи приказал на нее подобрать. И оттащить эти платформы немцам прямо под нос. Я тогда роту бойцов с топорами в вагоны посадил, закрыл и велел им тихо сидеть. Их тоже к мосту вытолкали.

– Почему такие хитрости?

– Так за мостом два пулемета у немцев было! И охрана сидела, та что из лагеря. Там и немец этот, что ими командовал, прохаживался. Важный такой! Если бы мы в лоб, на мост поперли, так и до середины никто бы не дошел…

– И что же было после этих приготовлений?

– Немец прибежал и говорит - подполковника к майору! Тогда Леонов сказал мне, чтобы я с ним вместе шел. Говорит, вдвоем лучше. Если, мол, я чего не замечу, так ты разглядишь.

– Он знал, что вы владеете немецким языком?

– Нет. Я не успел ему сказать, не до того было.

– Вы пришли к немцам. Что было там?

– Они стали спрашивать, когда пожар потушим. Подполковник им все обстоятельно отвечал, карту попросил, чтобы все подробно показать.

– Дали карту-то?

– Дали. Я ее всю рассмотреть успел! Где посты, пулеметы где стоят. Где поблизости части ихние расположены. Там много чего интересного было!

– Немцы вам поверили?

– Да. Они были уверены, что мы действительно пожар тушим. Подполковник сказал - до ночи потушим, так их главный чуть не подпрыгнул от радости! Сказал - идите и работайте дальше. И тут эсэсовцы приперлись.

– Поподробнее об этом, пожалуйста.

– Ну, вообще-то они еще раньше заглядывали, искали немца этого, что охраной лагеря командовал. Их главный немец - майор этот, велел к нему отвести. А тут они снова пришли и тот, что у них за старшего был, шарфюрер, сказал что ему нужен подполковник.

– Как он это сказал?

– Там сначала вылез лейтенант из лагеря и подполковника окликнул.

– Как?

– По имени-отчеству. А когда подполковник обернулся, эсэсовец и говорит - вы-то мне и нужны!

– И что?

– Забрал его с собой. Тот только и успел мне сказать - действовать строго по разработанному им плану!

– Почему так?

– Я, товарищ капитан, когда назад шел, все это в голове прокручивал. Как вспомню карту, так и понимаю, нет у нас другого выхода! Только через мост, как подполковник и говорил. В любом другом месте нас издали из пулеметов положили бы и все. Там места открытые. А за мостом - холмы, видимости нет. И дорога одна, через этот самый мост. Остальные очень далеко были, пока объедешь, да пока доберешься…

– Вы назад один шли?

– Нет. До постов меня солдат ихний проводил, дальше уже сам. Там опасно было, снаряды взрывались еще. Вот немцы и прятались.

– То есть, больше вы подполковника не видели? Как вы думаете, что с ним?

– Думаю, что он погиб. Убежать он от них не мог, слишком их там много было. А уж когда мы на станции бучу подняли! После этого немцы его точно не простили бы. Наверное, расстреляли они его…

– Вы говорите - подняли бучу. Как именно?

– Зенитчики открыли огонь по тем немцам, которые были им видны. Те подумали, наверное, что это снаряды разлетаются и попрятались. Во всяком случае, они не стреляли в ответ. После этого мы перевели через мост платформу с бронемашиной и с танком. Как они по немцам дали! Те и опомниться не успели! А тут еще из вагонов бойцы с топорами выскочили и всех там порубили в капусту! Все на прорыв и пошли. В окопах немецких оружие подобрали, пулеметы взяли. Оставили заслон у моста, как подполковник приказал, и стали в холмы уходить. Даже бронемашину сумели с платформы сгрузить!

– Это как же так?

– Двери вагонные сняли, да на платформу положили. Вот и получились сходни. Бронемашина по ним и съехала. Не совсем удачно, они все-таки в конце концов провалились, но мы ее уже вручную вынесли. Так бронемашина с нами и уехала. Мы ее уже потом оставили, когда двигатель сломался. Это уже во время прорыва было. Жалко, помогла она нам сильно!

– А танк?

– Танк на платформе остался. Его таким способом сгрузить было невозможно - тяжелый очень! Вот он с места и стрелял, благо снарядов хватало. Два бронетранспортера подбил, немцы и не сунулись за нами, дураков-то нет! Поэтому и со станции двое артиллеристов вышли. Из тех, что подполковник к пушке приставил. Остальных поубивало всех. Да и пушка испортилась уже, так что и стрелять они не могли. Один с винтовкой остался, а остальным приказал уходить. Все равно патронов у них мало было. А потом там еще и склад, который мы заминировали, взорвался, так немцам вообще не до нас стало…

– Понятно. Со станции вы ушли. Сколько народу уцелело?

– Больше двухсот человек. Кто-то ночью отстал, кто-то идти не мог. Оружия у нас мало было. Вот мы и залезли все в овраг, километрах в тридцати от станции. Два дня там просидели, думали, искать нас будут.

– Не искали?

– Искали. Мы мотоциклистов видели, но они больше стороной проезжали. А на третий день мы вылезли из оврага и пошли в Чистое, село там рядом было. На карте были обозначены какие-то хозяйственные службы немецкие. Вот мы туда и наведались. Бронемашина из пулемета прошлась по окнам, немцы в белье выпрыгивали! Положили их там человек пятьдесят. Пяток пулеметов взяли, там у них ремонтники были, чинили оружие. Винтовок много, патронов. Еду взяли. Бронемашину заправили, там уже бензину мало было. Так уже воевать можно было, вот мы к фронту и двинулись. Через два дня и перешли.

– Сколько бойцов перешло с вами линию фронта?

– Сто шестьдесят семь человек. Это мы уже тут подсчитали.

– Понятно. Распишитесь вот тут. Можете быть свободны.

Бронетранспортер пер безудержно и мощно. Под его гусеницами трещали ветки, с сухими щелчками разлетались в пыль мелкие камешки. Настороженный пулеметный ствол ощупывал горизонт, готовясь выплюнуть в противника порцию свинца. Над бортами бронетранспортера покачивались, в такт ухабам, каски солдат. Картина впечатляла. Мощная машина с подготовленным экипажем … совершенно бесполезно нарезала круги по лесной дороге. За последние четыре часа я видел этот бронетранспортер уже третий раз. Он был один и тот же, о чем красноречиво свидетельствовал его бортовой номер. Проводив его взглядом, я спустился с пригорка.