Чтение онлайн

– Этого установить не удалось. Шарфюрер не успел все подробно описать. Он сказал, что почувствовал удар и потерял сознание. До этого все было тихо и спокойно.

– Почему произошел взрыв?

– Кройцер понимал, что это для него единственный способ хоть как-то привлечь внимание наших солдат. Где закреплена граната он не видел, но рассчитывал успеть укатиться за пригорок. Увы, это ему не удалось…

– Так. Что русский сказал ему о своих целях?

– Ничего. Он больше спрашивал. Со слов шарфюрера, он умеет вести допрос и не пропускает ни одной мелочи. Очень внимателен и немногословен. Фантастически жестокий и безжалостный человек.

– Да ну?! Это почему же он сделал такой вывод?

– Русский объяснил ему, каким образом он сумеет получить сведения от пойманных им немецких солдат.

– Так и сказал - пойманных?

– Да. Сказал, я сейчас выйду на дорогу, остановлю машину и убью всех, кто там будет. Парочку оставлю, чтобы порасспрашивать. Потом он сказал, что привяжет Кройцера на муравейник и сложит рядом тела убитых. А сам уйдет.

– И шарфюрер поверил?

– Он сказал - я видел его глаза и он не шутил.

– Да… А я ведь его помню. Он тогда был в моей охране. Ну, когда я к вам с инспекцией прилетал. Парень был, хоть и молодой, но крепкий! Такого запугать… Не знаю, что и сказать ему нужно.

– Кройцер сказал, что русский как-то по-особенному задает вопросы. Вроде бы нейтрально, но из ответов вытаскивает все, что ему нужно.

– Он не пояснил, как?

– Не успел…

– Почему?

– Он был слишком плох, когда его привезли. Это вообще чудо, что Кройцер успел хотя бы о чем-то рассказать. Хорошо, что врач сразу же меня вызвал, а то…

– Записать его слова, конечно же, тоже не успели?

– Нет.

– Генрих, я тебя не узнаю! Что я слышу?

– Я думал, что успею задержать русского и все силы бросил именно на это…

– Ну-ну. Продолжай.

– Из того, что рассказал шарфюрер, у него, да и у меня тоже, сложилось мнение, что русские знают об экспериментах Маурера.

– Из чего это следует?

– Русский попал не в какой-то лагерь, а именно в шталаг 4в. Никого из тех, кто контактировал с ним напрямую, сейчас нет в живых. Только два офицера - эти, со станции, видели его мельком. Да и то… У Кройцера сложилось впечатление, что освобождение пленных было для Леонова второстепенной задачей. А основная цель заключалась в том, чтобы мы приехали за ним.

– Нелогично. Он мог не суметь убежать. Мог погибнуть на станции. Его могла застрелить охрана шталага. Да мало ли еще где он мог свернуть шею? Обоснуй.

– А зачем ему тогда выходить к начальнику шталага? И представляться полным званием? Он не был уверен в том, что мы столь тщательно анализируем списки пленных. И не хотел допускать случайностей. Ему надо было как-то выделиться среди основной массы пленных русских.

– Ну… допустим… Может быть… Хорошо. Как он попал к нам, мы выяснили. И что теперь?

– Я распорядился об организации тщательного прочесывания леса. Попросил помощи у вермахта. Вместе мы сумеем обложить его в лесу. Навряд ли русский сумел далеко уйти. Жаль, что проводник с собакой так и не прибыл… Но, как только у меня будет розыскная собака…

– Не будет, Генрих. Он к тебе не приедет.

– Почему?!

– Я отменил твой запрос.

– А… Но, почему?

– Подумай.

– …

– Вот потому-то ты и сидишь в своем лесу, а я - в Берлине! Сколько уже лет мы знаем друг друга?

– Семь лет.

– Именно! И начинали мы с тобой практически вместе. С одного и того же. И в управление привел тебя я! Но я сижу здесь, - хозяин кабинета обвел руками по сторонам, - а ты - в лесу! Потому, дорогой друг, что ты не видишь дальше своего носа!

– Но…

– Ну, хорошо. Ты получил войска, собак, прочесал лес. Что в итоге?

– Мы его поймаем.

– Вы получите его труп! Такие люди живыми в плен не попадают!

– Но он же уже один раз попал в плен!

– Да? Как ты только что сказал, он пришел туда сам.

– Но, это еще надо проверить.

– Вот и проверяй. Потом. Кто ж тебе до этого мешал? Кстати, а эта ориентировка русских? Ну, по розыску Леонова? С ней разобрались?

– Русский сказал Кройцеру, что это накладка.

– Что?

– Ошибка. Неправильное взаимодействие спецслужб.

– Генрих, на фронте русские умудряются делать неслыханные промахи. Но, вот в действиях их разведки, пока что, никто таких ляпов не замечал. Это умные и опасные противники. Не надо их недооценивать.

– Ну, тогда я и не знаю, что сказать…

– Да… Вот и надейся на подчиненных… Мне предстоит идти на доклад к рейхсфюреру. И что я должен буду ему говорить?

– Пойманный русский дал бы нам ответ на все вопросы.

– Ну, так давай его сюда! Нету? Что будем докладывать рейхсфюреру?

– …

– Ты личность этого, Леонова, анализировал? Исходя из той информации, которая у нас есть на данный момент?

– Да.

– И что получилось?

– Хорошо подготовленный диверсант. Физически развит, тренирован, несмотря на приличный для диверсанта возраст. Обладает навыками получения информации у оппонента. Чем-то это напоминает английскую методику перекрестного допроса. Но, у нас мало информации, чтобы проанализировать эти совпадения. Да и про англичан мы имеем только отрывочные знания. Хотя, что-то похожее есть, несомненно!

– Добавь к этому несомненные способности командира. Суметь организовать за пару часов из полуживых пленных почти два батальона боеспособной пехоты - не каждому дано! Я очень внимательно прочитал рапорт этих… железнодорожников. Надо уметь читать между строк, Генрих!

– Эти тыловые крысы!

– Ты тоже не фронтовик.

– Но в своем рапорте комендант свалил всю вину на нас! Мол, оставшиеся без руководства пленные, запаниковали и…

– Выбили почти всю охрану, захватив при этом танк и бронемашину… Как-то это не очень похоже на панику, ты не находишь?

– Но, валить все на нас?!

– Интересы рейха, Генрих, безусловно пользуются высшим приоритетом. Но, заботы о своем благополучии, они не исключают. Навряд ли этим железнодорожникам хочется подставлять свою задницу нашим коллегам из четвертого управления. А для этого все средства хороши.

– Но, ведь русский сам говорил Кройцеру, что…

– Это где-то зафиксировано? Есть документ? Живой свидетель? Кто-то может это подтвердить?

– Нет.

Штандартенфюрер развел руками.